Излом. Книга третья. Эмигранты. Долгая дорога домой

Продавались восточные сладости, прекрасный сотовый мед, много сортов чая. Подруги с детьми медленно шли вдоль прилавков. Зарема обратила внимание на молодого, широкоплечего мужчину, оживленно беседовавшего с продавцами. «До чего знакомое лицо, – подумала Зарема, – где я его видела?»

Прислушалась к разговору, он велся на незнакомом ей языке, в котором изредка проскакивали слова, похожие на осетинские. Циала тоже обратила внимание на мужчину.

– Посмотри, Зарема, мне кажется, что я видела где-то этого мужчину, лицо мне его очень знакомо.

– Я как только зашла, сразу обратила на него внимание.

И вдруг у Циалы расширились глаза, и она даже слегка побледнела. Резко схватил Зарему за руку выше запястья и крепко сжала ее.

– Стыр Хуцау, да это же… это же… ох, это же наш одноклассник, Денис Исаев.

– Не может быть! Но очень похож! Хотя может быть и он, я его не видела много лет.

– Он это, он! Не могу я ошибиться.

Мужчина почувствовал, что на него смотрят и повернул сперва голову, а потом весь повернулся к подругам и детям.

– Неужели это вы? – тихо спросил он по-осетински.

– Мы, мы! – воскликнула Циала тоже по-осетински.

Денис подошел и, по очереди обняв за плечи Зарему и Циалу, поцеловал их в щеки. Потом поднял Милу на руки. Расцеловал ее, потом Алана, Азу и Русану.

– О, Всевышний, как я рад встрече! А это ваши? – кивнул он на детей.

– Наши, – ответила Зарема, – вот это мои, Алан и Русана, – она притянула к себе своих, – а это Циалы, Мила и Аза..

– Какие вы богатые! Дай бог, чтобы они у вас были не последние. Как вы здесь оказались? Мне родители немного рассказывали по телефону о вас, но я ничего толком не знаю.

– Как? Когда все развалилось в Союзе и Союз сам развалился, работы не стало для наших мужей. Наши мужья нашли работу здесь, сперва приехали сами, а потом привезли и нас с детьми.

– Какие там приключения! – махнул рукой Денис, – Лучше бы всего этого не было.

– Сколько ты пробыл в Афганистане? – спросила Циала.

– Больше четырех лет. Сперва воевал, а потом в плену.

– Домой не ездил? – спросила зарема.

– Нет, не ездил. Сперва боялся, сажали за плен, потом амнистия вышла, а потом завертели семейные дела. Но на следующее лето собираемся поехать.