Город Антонеску. Книга 2

А вот на Колкотовой Балке, где скрывался Янкале с мамой и бабушкой, куличи вышли на славу. И вообще, здесь, в Транснистрии, в этом 1942-м, праздник Пасхи был каким-то особенным.

Впервые за много лет в Пасхальную ночь зазвонили колокола тираспольской церкви, в которой «при Советах» хранились овощи. Теперь церковь привели в порядок, покрасили, побелили и нового настоятеля назначили – уездного протоирея отца Веспасиана Балаховского.

И к этой, возродившейся из праха, церкви в Великую Субботу потянулись жители всех окрестных сел.

Церковь не могла вместить всех собравшихся, и опоздавшие расположились за оградой, возле подвод. Но и здесь слышны были песнопения и сохранялась удивительная атмосфера Пасхальной ночи.

Люди возбуждены.

Многие по случаю праздника с утра пьяны, и у всех на устах чудесное воскресение Иисуса Христа и предшествовавшая этому воскресению мученическая смерть его на Голгофе.

Нет-нет, еврейским погромом не пахло, просто, наверное, потому, что евреев там не было.

Да и откуда, скажите на милость, им взяться?

Но, глядя на эту возбужденную толпу, становится понятно, почему большинство еврейских погромов происходило на Пасху, и, если бы здесь неведомо как появился еврей или кто-нибудь просто похожий на еврея, его тут же, наверное, разорвали бы на куски.

Несколько переполненных подвод прикатили сюда и из Колкотовой Балки.

Мужики протиснулись в церковь, а бабы и дети остались в окружавшей ее толпе. Среди них и Нина Шесточенко с семьей и… Фаничка с Янкале.

Бабушку Слуву, сославшись на ее нездоровье, им удалось оставить в селе. Для Слувы, верующей еврейки, эта ночная поездка в православную церковь была бы, наверное, особенно мучительной.

Ну, а у Фанички выбора не было. Чтобы не вызвать подозрений, она вынуждена была поехать и взять с собой Янкале. В церковь они, естественно, протискиваться не стали, а присоединились к группке стоящих в сторонке женщин, и мать строго предупредила Янкале внимательно следить за тем, что делают и говорят окружающие.

В эти дни они уже не жили у Шесточенков.

Столь долгое пребывание целой чужой семьи в их небольшой хате выглядело подозрительно.