Город Антонеску. Книга 2

Но что, собственно говоря, произошло?

Почему вдруг снова – «охота»?

Ведь город как будто уже «очищен»?

Ан нет! Все не так просто, как кажется!

Если по рапортам Центральной комиссии через гетто прошло около 33 тысячи евреев, а по «Спискам оставшихся в живых», составленных Еврейскими комитетами, их было на 31 декабря 1941-го порядка 40 тысяч, то где оставшиеся семь тысяч?

Особую злость «Красной Собаки» вызывало то, что в полученных им рапортах почти всегда имелась приписка: «В основном, старики, женщины и дети… В основном, старики, женщины и дети… В основном…»

Как назойливый рефрен, содержащий в себе какую-то скрытую угрозу.

Так, например, за три дня, с 17 по 19 января, среди 3407 депортированных было 1273 женщины, 1010 детей, 1104 стариков и старух и ни одного мужчины призывного возраста.

Как же так? Почему?

Почему «в основном, старики, женщины и дети»? Где мужчины?

Неужели, несмотря на облавы, в городе все еще прячутся семь тысяч жидов?

Антонеску выходит из себя – он рычит на своих приспешников и грозит им всеми возможными карами.

В страхе за свою пошатнувшуюся голову, Алексяну на этот раз подошел к делу со всей серьезностью. Для «охоты» на жидов были созданы особые жандармские и полицейские отряды, мобилизованы служащие городской управы, мобилизованы члены Центральной комиссии по эвакуации и снова, конечно, дворники и управдомы.

И началась «Большая охота».

Казалось, в городе не осталось ни одного не обшаренного уголка, ни одного человека, у которого не проверили бы документы.

В стороне, как обычно, не остались и «добрые соседи».

Это они, «добрые соседи», приводили убийц на чердаки и в подвалы. Это они вылавливали по развалкам еврейских сирот и самолично притаскивали их в полицейские участки. Это они снова писали доносы и, не стесняясь, подписывали их своими полными именами и фамилиями, с указанием академической степени и даже должности на последнем месте работы.

В нашем архиве хранится донос на некую Мириам Абрамовну Флит. Эта жидовка, оказывается, обзавелась «русским паспортом» и скрывается от депортации, причем не в городе, а в самом гетто на Слободке. Донос датирован 27 февраля 1942 года и подписан двумя женщинами – сестрами М. И. и К. И. Пеневыми, проживающими в доме № 8 по улице Гоголя.