Евгений Онегин / Eugene Onegin

Onegin was by view of many

(Who judge severely, but fairly)

A scholar, but a prig, as well,

He had a talent, I can tell,

With no compulsion simply chatting

To touch a subject quite a bit,

And just like knowing all of it

To remain silent when debating,

And to arose the ladies smile

By sudden epigrams’ brisk style.

VI

Latin today is not high value,

But if to be sincere and just,

He knew in Latin a good many:

The sense of epigraphs could grasp.

With Juvenal he was best friend,

Put vale[2 - Farewell (Latin).

From Eneida in his mind

At least two verses he could find.

He didn’t have any inclination

To dig in prehistoric dust,

In detail analyze the past,

But funny stories of the ancient

From Romulo to recent day

He didn’t forget and did retain.

VII

Высокой страсти не имея

Для звуков жизни не щадить,

Не мог он ямба от хорея,

Как мы ни бились, отличить.

Бранил Гомера, Феокрита;

Зато читал Адама Смита

Р? был глубокой СЌРєРѕРЅРѕРј,

То есть умел судить о том,

Как государство богатеет,

Р? чем живет, Рё почему

Не нужно золота ему,

Когда простой продукт имеет.

Отец понять его не мог

Р? земли отдавал РІ залог.

VIII

Всего, что знал еще Евгений,

Пересказать мне недосуг;

Но в чем он истинный был гений,

Что знал он тверже всех наук,

Что было для него измлада

Р? труд Рё РјСѓРєР° Рё отрада,

Что занимало целый день

Его тоскующую лень, –

Была наука страсти нежной,

Которую воспел Назон,

За что страдальцем кончил он

Свой век блестящий и мятежный

В Молдавии, в глуши степей,

Вдали Р?талии своей.

VII

He wasn’t at all a lofty person

To sacrifice his life for rhymes:

Iambus or trochee in the verses

Could never ever recognize.