Энни из Грин Гейблз

Но утром всё кончилось. Я перестала кипятиться, но в то же время почувствовала сильнейший упадок сил. Мне стало так стыдно за вчерашнее! Но так трудно даже подумать о том, что надо идти и просить прощения у миссис Линд! Это так унизительно! Может уж, лучше сидеть вот так взаперти до скончания века?… Но… я готова всё сделать для вас! Если вы действительно хотите этого, то…

– Ну, конечно же, хочу! Там, внизу, так скучно без вас, Энни! Будьте же умницей: покончите со всей этой историей одним махом.

– Очень хорошо, – сказала Энни, – пожалуй, я сделаю это.

Как только вернется Марилла, сообщу ей, что покоряюсь.

– Вот и правильно, вот и славно, Энни! Только не говорите Марилле, что я беседовал с вами. Она еще подумает, что я вмешиваюсь, а ведь обещал этого не делать!

– «И дикая лошадь не узнает нашего секрета!» – торжественно заверила его Энни. – А как вообще дикие лошади могут узнавать чьи-либо секреты?!

Но Мэтью уже ретировался, перепуганный своим неожиданным успехом. Он быстро сбежал в самый удаленный уголок пастбища, чтобы Марилла, не ровен час, не заподозрила, что он был наверху.

Марилла же, по возвращении домой, приятно удивилась, услышав жалобный голосок сверху, зовущий ее по имени.

– Ну? – громко вопросила она, проходя в холл.

– Мне жаль, что я вышла из себя и наговорила кучу колкостей. Хочу принести свои извинения миссис Линд.

– Отлично! – Марилла ничем не выдала того облегчения, которое испытала при этих словах девочки. Она уже подумывала над тем, что же ей, в конце концов, делать, если Энни продолжит упорствовать.

 – Сейчас подою коров и выпущу вас.

Аккурат после доения Марилла и Энни шагали по дорожке, первая – триумфально, а вторая – подавленно. Но на середине спуска с холма, от подавленности Энни, словно по мановению волшебной палочки, не осталось и следа. Она приосанилась, подняла голову и ступала легко, заглядываясь на закатное небо и ощущая дрожание воздуха вокруг себя. Марилла без особого одобрения подметила происшедшую с девочкой метаморфозу.

Куда-то исчез имидж «раскаявшейся грешницы», который как нельзя более подходил для того, чтобы предстать пред очами разобиженной миссис Линд.

– О чем это вы думаете, Энни? – спросила она резко.

– Готовлю речь для миссис Линд, – мечтательно ответила та.

Что же, ответ, казалось, вполне устраивал Мариллу. Однако, она никак не могла отделаться от ощущения, будто что-то в ее методе воспитания дало осечку.