Дом на Арбате

Рита и Герман сели за свободные столы недалеко друг от друга и уткнулись в свои блокноты и тетради. Поработав примерно час, Герман решил потихоньку рассмотреть девушку, она ему явно нравилась. Рита сидела выпрямив спину, и с глубоким вниманием изучала какие-то непонятные схемы, формулы и рисунки. Её профиль был безукоризнен, чуть-чуть курносый носик придавал ей явно шарм, припухлые губки так и манили. Герман практически уже не мог дальше копаться в книгах, интерес к ним угасал с каждой минутой.

Через какое-то время Рита как бы кожей почувствовала, что на неё кто-то неотрывно смотрит.

Промучившись за столом ещё около часа и дождавшись, когда Рита стала собирать свои материалы для сдачи назад в библиотеку, Герман тоже встал с места и, уверенно подойдя к девушке, шёпотом произнёс:

– На сегодня хватит, наверное, с нас науки.

Рита приставила палец к своим губам, намекая, что в зале нельзя говорить даже шёпотом, и быстро пошла к выходу. Выйди из зала, они сдали свои книги, переглянулись, оделись в гардеробе и вместе вышли на улицу. Герман успел заметить, что на девушке была надета тоненькая дублёнка, на голове шапка из замши, отороченная натуральным мехом.

С тех пор роман между ними развивался в довольно быстром темпе, оба были молодые, задорные, чувства их кипели через край. Пришла настоящая любовь, а после того, как они защитили дипломы, Герман и Рита поженились. Завистливые сокурсницы Германа были страшно удивлены выбором первого красавца их курса и сильно расстроены, что потеряли такого выгодного жениха. Но… браки, как известно, заключаются на небесах, и обижаться долго девушки не стали, направив свои взоры и старания на других перспективных парней.

Эти воспоминания почему-то нахлынули на Германа, когда его самолёт взмывал вверх над посадочной полосой. Он так привык часто летать, что уже не чувствовал никакого волнения ни при взлёте, ни при посадке. Около него, как всегда, сидела его помощница Милана. Она привычно положила свою ладонь на его руку и стала смотреть в иллюминатор. Их роман длился уже два года, пока это Милу устраивало, но она, разумеется, хотела большего.