Формула всего

То и дело звучали фразы вроде: «Клянусь!» или «Не сойти мне с этого места!».

Гаже, проходящие мимо них, не умели сдержать улыбок, а некоторые вовсе задерживали шаг, чтобы послушать, понимая лишь то, что говорилось не по-цыгански:

– Шестьсот!

– Пятьсот!

– Ядрена-Матрена!

Барышник торговался – что играл на гитаре! Но и Муша с Драго были не промах! А лучше всего был конь – отменной вороной масти, исполнительный и косматый, по прозвищу Серко.

– Э-эх, – махнул рукой барышник, когда цена затормозила на сумме в сто пятьдесят дукатов.

Он передал повод Драго, и тот, глядя в крупные недоверчивые глаза Серко, бережно погладил его по гриве и угостил куском сахара, чтобы конь сразу знал: в добрые руки попал он на службу.

Барышник и Муша ударили по рукам и душевно расцеловались, царапая друг друга колючими усами. После этого последовал окончательный расчет, и можно было бы разойтись, однако меняла, который оказался человеком души настолько широкой, что едва ли не гуляка и вертопрах, повел Христофоровых «дро трактай о-гудл тэпопьс», что означает «поболтать под чаек в трактир».

У ворот питейного заведенья отирался блохастый пес.

– Иди отсюда, шарик, – ласково сказал Муша.

Шарик дружелюбно завилял хвостом.

– Насекомые одолели? – спросил старик.

Пес серьезно посмотрел на него, задрав морду.

– Он по-цыгански не понимает, – объяснил Драго и пихнул Шарика ногой. Пес все понял и отбежал.

Как прошел вечер, Муша помнил неровно, и весь следующий день он проспал, как убитый, да и сегодня заснул в дороге. Сон ему показывал все ту же конную, только на этот раз Муша – еще безусый и безбородый – торговал коня лично для себя. Продавцом почему-то оказался Вэшитко[9 - Леший.], уверявший, что конь у него заколдованный – даже озеро перепрыгнет! Муша поверил и заплатил. Они компанейски развели повода, но в тот самый миг, когда Христофоров уже прыгнул в седло и готовился к тому, чтобы перемахнуть через хоть какое-то, пусть и самое невзрачное озерцо, его разбудил громкий голос Бурти:

– Муша! Муша!

– Что такое? – старик спросонья захлопал глазами, одновременно пытаясь сделать вид, что не спал ни секунды.

– Муша! Ты змею переехал.

– Не может быть!

– А вон там что такое?

Они соскочили.

Какаранджес также проявил любопытство и раздвинул полог.

Черная гадюка не шевелилась, хотя должна была бы биться в агонии.