Сирин

Высокий да широкоплечий, точно кузнец, что в деревне жил, – осмотрел парня Фуха. – Да руки не от работы, а оружия затвердевшие. Меча или лука при нем не было?

– Не заметила.

Вместе они стянули мокрые от крови и грязи вещи со спящего. Дарьяна невольно задержалась взглядом на крепком мускулистом теле, но поймав себя за таким занятие, пристыдила и смущенно покраснела.

– Сколько шрамов, – цокал домовой, разглядывая незнакомца. – В скольких же передрягах он побывал?

Переодев парня, они перекатили его на травяной матрас.

Дарьяна добавила в огонь пару сухих пучков полыни, а в котел – горошины черного перца и порошок подорожника. Избушка наполнилась терпким горьковатым воздухом, должным выгнать вместе с потом болезни.

Наконец и сама девушка умылась теплой водой. Мелкие порезы на лице и ладонях, оставленные боярышником и шиповником, защипало. Правая скула побаливала и начинала опухать.

– Не слабо меня этот о стену приложил, – бурчала Дарьяна.

Девушка сменила грязную одёжу на сухое платье и с удовольствием сунула мокрые ноги в толстые шерстяные носки. Влажную косу она замотала венцом, чтобы не мешала варить отвары и перемалывать травы с сухими ягодами в порошок.

– Деда, ты бы на глаза ему не показывался. Он меня ведьмой посчитал, а коли тебя увидит, заподозрит неладное.

– А ведьму то он в тебе как распознал? – с подозрением покосился на спящего дед.

– А кто его знает? Я лишь сказала, что спасать его пришла. А он, видно, додумал чего.

– Ох, неспроста он здесь ошивался. Что-то ему в наших краях понадобилось. Вот знать бы что.

– И я так думаю. Да вряд ли он нам расскажет. Поможем, а там пусть идет своей дорогой, – толкла корешки папоротника в ступке Дарьяна. – Деда, ты про лесавку говорил. А кто это?

– Вот те на! Как нежить отвадить знаешь, – домовой кивнул на многочисленные мешочки на подоконнике. – А про главный оберег леса от нежити нет.

– Вот как, – задумчиво закусила губу Дарьяна.

“Лешие они ж как домовые, только листочков в волосах побольше, да сучков на сухих коленках,” – но Фухе о встречи с изменившимся нечистиком девушка говорить не стала.

– Эх, что сталось с домом моим? Сколько себя помню, безопасные места были. Водяной иль русалки побалуются на купала, да загубить никого не загубят.