Сирин

–А ну повешай скорее над косяком, а то мне самому не достать, – указал домовой на ржавый гвоздь, вбитый в деревяшку, куда обычно в Лозовцах вешали подкову.

Дарьяна послушно выполнила указание. Стеколки, ударяясь друг об друга, весело забрякали.

Звон с улицы не прекратился. То приближаясь, то снова удаляясь, он пробирался в самое сердце, поднимая наверх тревогу и страх.

– Это оберег, – указал домовой на затейливые висюльки.

На неровных стеколках были вырезаны витиеватые знаки.

– В каждом доме такой есть, – домовой прислушался к повторяющемуся звону.

 – Был. Они дом от нечисти берегли, хозяев сон стерегли.

– А там, на улице, что звенит? – ветер доносил слабые, брякающие звуки, такие же как от их оберега, только тревожнее и тише.

– Это тоже оберег. Только не в доме, – задумчиво поджал губы домовой.

– Но кто же им звенит? – девушка видела, как волоски на ее руках становятся дыбом.

– Может ветер подхватил, да носит по двору. Может птица какая запуталась, – пытался найти причины то удаляющемуся, то приближающемуся звуку Фуха.

 – Ветер играет с нашими мыслями. Ложись спать, девонька. Я посижу. Мы домовые спим мало.

Не видела птиц и зверья близ деревни Дарьяна, не слышала песни сверчка или уханье совы. Хоть бы квакушка какая голос подала, а нет же, тишина. И даже шума Горланки, которую можно услышать в тихую ночь, как уверял Фуха, не было.

Дарьяна, лежа на широкой лавке, наблюдала, как домовой, занимая руки работой, пытается скрыть свое беспокойство.

То на стекляшках знаки переберет, то муку примется просеивать. Травы на полках дед уже все перебрал.

К полуночи звон прекратился, и Дарьяна, гадая, на беду или спасение ей попалась эта деревня, провалилась в тревожный сон.

Глава 5. Гость недолго гостит, да много видит

Дни, занятые работой, спешно бежали друг за другом. Звон по ночам прекратился, но домовой все равно прошелся по деревне и на каждом доме повесил затейливый оберег.

Картошка на соседских огородах была выкопана, просушена и спрятана на зиму в погреб в мешках.

Морковка со свеклой отправились туда же. Плотные оранжевые тыквы заняли место вдоль дальней стены под лавкой. Соленья, варенья, джемы, мед и куча разных круп и травок были снесены в избу и расположились на длинных полках под потолком.

– Семян к следующему году добудем, огурцов с помидорами насадим. Ух, заживем! – перебирал в голове дела на теплое время года домовой.