Сирин

Вот пожалуюсь на тебя старому Баяну – вмиг выгонит и на хорошенькую заплаканную мордашку не посмотрит! Пойдешь под солнцепеком скот пасти да зимой лопатой по хлеву скрести! Вот тогда-то я на тебя посмотрю! Будешь знать, как опаздывать! И что это на тебе надето? Померзнуть решила, девка? – завела свою обычную утреннюю песнь тетка Матрена.

– Батюшке помогала, – привычно соврала Дарьяна, прерывая брань женщины. Она натянула болтающуюся на вешалки старую фуфайку, сунула ноги в заношенные до дыр сапоги хозяйской жёнки и, подхватив коромысло, побежала к колодцу, во всю ширь улыбаясь яркому солнцу.

Чему девка радовалась, Матрена понять не могла. Утро как утро: солнце да легкий морозец. А может, колодцу радуется, что в прошлом месяце Баян вырыть велел, и теперь не приходится отстаивать поутру длиннющую очередь за студеной водой со всей деревней? Леший его знает, этих молодых, поди разбери.

Дарьяна привычно закинула ведро, ловко раскрутила и закрутила ворот и, наполнив до краев ведра ледяной водой, побежала в избу.

Изба у Баяна, что ни говори, была хороша. Два этажа, да по шесть комнат на каждом. Больше дома Дарьяне видеть не приходилось. Она вообще, кроме Лозовиц, нигде не была, но знала, что даже в соседних деревеньках судачили: не дом у старого Баяна, а терем княжеский. Девушка тоже восхищалась окружающей роскоши: лавки застелены овечьими шкурами, печь зимой не угасает, а свечей в кладовой не счесть. Одна просторная кухня с огромным деревянным столом посреди комнаты чего только стоит, а высокие деревянные шкафы со стеклянными дверцами брякают диковиной посудой! Не деревянными плашками и ложками, а такими, что уронишь и осколков не сосчитаешь.

– Ночью Митяй прибыл. Лохань поутру велел ему наполнить, – примирительно буркнула Матрена девице.

Ведра от поднявшегося в груди негодования так и выскользнули из рук Дарьяны, чуть не расплескав холодную воду на пол и ноги.

– А чего это мне велено? За помывку у нас Горь отвечает! – словно молодой теленок, заупрямилась девушка.

– Горь в стада с вечера уехал, вот тебе Митяй и велел, – резко ответила тучная женщина и, хлопнув дверью, ушла в кладовую.

Дарьяна подняла тяжелые ведра, перелила в чугунный котел на разогретой печи и снова побежала к колодцу.

Вот уж как пять лет Дарьяна работала у Баяна служанкой. Как исполнилось ей двенадцать, отправила бабушка работу в деревне поискать.