Девушка из Стамбула

??–??Конечно же, я не участвовала в гадостях, которые затевали против вас, но не сделала ничего, чтобы защитить… Простите… Я была так слаба. Теперь расплачиваюсь за это.??–??Она разрыдалась. Халиль обнял её за талию, положил её голову к себе на плечо. Как ребёнка, погладил по голове. Гульсум всё глубже уходила в его объятия, словно ища защиты. Он ощущал на своём лице её горячее дыхание, слышал, как сильно бьётся её сердце, видел сквозь мокрые ресницы грустный взгляд её глаз. Халиль тихонько повернул лицо Гульсум к себе.

Лес ожил. Послышались детские голоса. Мальчик и девочка Гульсум плаксиво звали:

– Мама! Мама!

Дети Халиля кричали:

– Папа! Где ты?!

Это вернуло их в реальность. Оба испуганно отшатнулись друг от друга. Вдали слышался голос Нафисы:

– А-ау!

Гульсум испуганно дёрнулась, Халиль ответил:

– Ау!

Гульсум собралась с духом и, боясь упустить удобный момент, призналась:

– Я всегда любила тебя, люблю и сейчас…

Халиль не успел ответить, помешала выскочившая из леса ватага малышей.

– Мы змею видели!??–??кричали они.

Халиль, посмотрев в глаза Гульсум, перевёл взгляд на детей.

– Теперь осень, Гульсум-туташ. Посмотрите, на каждом дереве свои плоды и зреют они по-своему: рябина так, а яблони иначе!..??–??сказал он, и глаза его наполнились слезами.

Словно соглашаясь с ним, над лесом пролетел свежий осенний ветер, забросав Гульсум пожелтевшими листьями.

Тут появилась Нафиса.

– Чего вы тут приуныли?

В Гульсум пробудилось желание как-то подколоть эту счастливую, беззаботную женщину.

– Вспомнили молодость. Мы с Халилем-эфенде встречались здесь совсем молодыми, ещё по весне жизни. И вот осенью довелось опять,??–??сказала она.

– Вы что же, давно знакомы???–??спросила Нафиса, взглянув на Халиля.

– Да, я был тогда студентом!??–??ответил он.

– Так вот оно что,??–??протянула Нафиса.

Чуть-чуть поколебавшись, она решительно взяла под руку мужа, другой рукой подхватила Гульсум.

– Пойдёмте, снова надвигаются тучи. Осеннее солнышко обманчиво. Муж ваш проснулся,??–??сообщила она Гульсум и направилась к повозкам.

В дорогу готовились молча. Пьяница протрезвился и превратился в стыдливого человека, который не решался поднять глаза. Гульсум было горько, оттого что самые прекрасные, чистые переживания молодости, внезапно вернувшись к ней, оборвались так резко.