Девушка из Стамбула

Я сегодня весь день с сожалением думал о том, что не смогу видеть вас. Несколько раз звонил, но попадал в какой-то магазин. Был и возле вашего дома. Придумывал всякие хитрости, чтобы увидеть вас, готов был даже позвонить в дверь. Но мне не хотелось подвергать вас новым испытаниям. Если бы уехал, не простившись, я был бы очень несчастен.

Я тоже рассказала, как мечтала о встрече, что вот уже два часа кружу по городу в надежде увидеть его. Эти признания сблизили нас окончательно. Упала последняя завеса, разделявшая нас.

– Поедем домой, мне воду возить пора.

Меня будто молотком по голове ударили. Какой позор! Этому уроду, видите ли, воду возить приспичило! Я представила себе окутанный дымом поезд, уносящий моего джигита, и мне стало плохо. Он тоже побледнел и проговорил с трудом:

– Неужели это конец?!

– Нет!??–??крикнула я, но тут же вспомнила отца и, чтобы унять страх, повторила:??–??Нет!

Джигит, не говоря ни слова, пожал мне руку, губы наши слились.

– Служба закончится через три месяца,??–??сказал он.??–??Как только получу бумагу, первым делом примчусь сюда. Верю, что ты останешься такой же.

– Верь, верь!??–??воскликнула я.

Мы обменялись адресами, поклялись друг другу в верности, даже если много долгих дней придётся быть в разлуке. Джигит дал хромому серебряный рубль, и тот замолчал.

Я ехала домой, погрузившись в думы. Было такое ощущение, словно я забыла сказать что-то, чего-то не сделала. Наконец, вспомнила: я же ничего не взяла у него на память. И сама ничего не дала. Я твёрдо решила завтра утром пойти на вокзал к поезду и оставить ему на память подарок. Тут же на ум пришло другое. Я велела остановиться возле дома Сахибы-эби, известной у нас кулинарки. Хромой поворчал, но всё же остановился.

– В Тозтубе бедная родственница выходит замуж,??–??сказала я женщине,??–??хочу послать ей чак-чак.

– Яйца теперь дорогие, и масло, и мёд в цене,??–??запричитала старушка.

– А сколько надо???–??спросила я, но она продолжала причитать, не называя сумму.

Я дала ей двадцать пять рублей. Увидев в сумочке деньги, она сказала:

– А нет ли ещё?

Я добавила десятку и, получив обещание, ушла.

Уже во дворе дома благостное настроение моё улетучилось.