Джинсы, стихи и волосы

А история с русским… Тут можно или с Суреном про женщин разговаривать, либо говорить, что они хотят услышать. В общем, тоже просто.

– Я так не могу.

Мы бродили по острову, говорили о ерунде, все это время он не отпускал моей руки. За руку он и довел меня до подъезда. И опять долго смотрел в глаза. Договорились встретиться завтра в школе.

4

Даже если и были какие-то сомнения в том, что мне сюда, они сразу рассеялись, как только я подошла замку, посмотрела на башенки и полукруглую дверь.

Прослушивание шло в полуподвальном этаже.

Постучалась. Мне разрешили войти. Это была комната, в которой помещалось несколько рядов стульев, возвышение, обозначающее сцену, пара ширм. Рядом со сценой стояло кресло-качалка, в котором сидел совершенно лысый человек с огромным угловатым шнобелем.

Человек кинулся ко мне:

– Еще одна! Проходите, проходите! Давайте знакомиться! Меня зовут Дмитрий Станиславович Володарский. А вас как зовут?

– Александра.

– Да вы проходите, не стесняйтесь! Расскажите немножечко о себе.

Вы где живете?

– В Щукино.

– Далеко. Вы про нас как узнали?

– Родители выписывают «Досуг в Москве», там объявление было…

– Очень хорошо. А на сцене когда-нибудь выступали?

– Первое место на конкурсе чтецов…

– Замечательно. Но, Сашенька… Можно я вас буду называть Сашенька? У нас не просто студия, у нас поэтическая театральная студия, а это значит, что наши студийцы, кроме того, что играют в спектаклях, еще и пишут стихи. Вы стихи пишете?

– Угу.

– Почему так грустно? Мне даже становится неловко попросить вас прочесть что-нибудь… Можете?

– Ну могу…

– Пожалуйста, вот тут на сцену встаньте, мы слушаем.

Я посмотрела на этих «мы». В дальнем углу сидел парень в джинсовой куртке, рядом с ним – черноволосая кудрявая девочка. Оба старше меня. В первом ряду сидели мама и сын. Мама постоянно поправляла мальчику… – ну, как мальчику – у него на лице уже были прыщи и какая-никакая растительность – то шарф, то воротник, а он затравленно озирался, пытался скинуть ее руку и вжаться в стул.

Около двери сидела уборщица в халате и шваброй в руках. Ну и этот лысый. Вот и вся публика.

И я начала читать. Читала про оленей. О том, как они бегут за край завтрашнего дня, как цепляют рогами облака и облака становятся их спутниками. Но облакам больно, и они проливаются дождями, а олени бегут себе дальше за горизонт и даже не знают, что кто-то из-за них плакал.

Дмитрий Станиславович похлопал. Уборщица мирно спала.