Зеркало, зеркало

Да пошли они в жопу! Разве это правильно или справедливо? Если я и вправе что-то решать в своей жизни, так это то, как я выгляжу.

Когда бритва закончила жужжать, из зеркала на меня смотрел совсем другой человек. Домой идти мне не улыбалось – хотелось еще немного побыть собой, прежде чем меня начнут распекать за то, что я не отвечаю родительским представлениям о примерном подростке из семьи среднего класса. Тут мне и попалась на глаза увешанная эскизами витрина тату-салона. Денег на хорошую татушку у меня хватало – спасибо субботним сменам в супермаркете.

Ну, думаю, была не была, все равно взашей вытолкают, потому что мне на вид не больше одиннадцати.

Может, дело было в новой стрижке, может, еще в чем, но меня не выставили, даже паспорт не спросили. Громадный мужик с бородой до пояса приносил каталог за каталогом и ничуть меня не торопил. Одна татуировка мне особенно понравилась: такая рыба-молот из символов, похожих на древние письмена.

– Это знак силы.

Воин, защитник, – пояснил он. – Его носит человек, который пойдет на все ради тех, кого любит.

– Хочу ее! – Тут до меня дошло, что есть только одно место, где ее уж точно не запалят, и щеки залились румянцем. – На попе.

Он смерил меня внимательным взглядом, должно быть, пытаясь понять, что же такого в этом рыжеволосом существе с выбритой на три четверти головой есть от воина и защитника. В конце концов он пожал плечами и сказал:

– Там будет больно.

– Ничего, потерплю.

– Ну, кожа твоя.

Он меня не обманул: больно было просто пипец как. Машинка будто сверлила мне кости, кожа горела, нервные окончания выли в ответ на каждый укол. Пытка, казалось, тянулась часами, но в какой-то момент мне удалось раствориться в боли, и она стала наполнять каждый мой вдох и выдох. Наконец он закончил, соскреб меня со стола и подвел к зеркалу. У меня на глазах цвета татуировки – зеленый и голубой – ожили, заиграли, заструились. Тут же по телу разлились тепло и покой.

Мне стало хорошо и уютно в собственной шкуре, даже самооценка поднялась. Правду говорят: надо показывать миру свою истинную сущность. Всегда.

Зад потом болел целую вечность – еще бы! – но мне было плевать. Мне нравилась боль, нравилась моя рыба-молот и что никто о ней не знает, потому что это означало, что никто по-настоящему не знает меня, даже самые близкие друзья.

Третья татуировка у меня под мышкой, на уровне сердца.