О чем еще не смею рассказать…

А потом ты стала разъяснять, как обнаружила,

Что на улицах Сан-Франциско всегда есть солнечная сторона

И есть сторона тенистая,

А еще что в Лос-Анджелесе дома стоят так далеко друг от друга,

Что солнечными оказываются обе стороны,

А в Нью-Йорке здания такой высоты,

Что там тень, тень, тень – всегда, кроме полудня.

Сказала, что надеешься, что у тебя будет шанс

Показать мне одну сторону-солнечно-другую-тенистую;

Ты надеялась, что я вернусь с тобой и увижу свет,

И я ответил тебе, что ты растопила меня.

Затем передо мной закричала женщина в шляпе в виде трилистника:

«Стой, ублюдок!» – она обращалась к проезжающему такси.

И я сказал тебе: «Замерзаю», – и я мерз,

И добавил, что мне пришлось зайти внутрь.

«Внутрь чего?»

«Просто в кафе», – соврал я,

Отворяя дверь солярия.

Остается что-то, о чем еще не смею рассказать.

A Five Point Eight

At my desk the room sways,

And this is not a boat.

The blinds shouldn’t be swinging

With the windows shut.

I run reflexively out to the yard and

Looking in our shaking window

I see her in the sundress that I bought,

Standing in an inside doorway

In our first rocking California quake.

The lawn moves under me.

She’s still frozen in the door;

I just have time to think,

“Please, God, let me have

Built this home strong enough.”

When the ground steadies under me,

I find her barefoot in the kitchen.

She says she remembered «doorway»;

I tell her that now they say

To get outside but that I’m glad

I got to see her hips and

Shapely silhouette from behind.

Пять и восемь десятых

Рядом с моим столом трясется комната,

А это не корабль.

Жалюзи не должны качаться,

Ведь окна закрыты.

Машинально бегу во двор и,

Заглянув в дребезжащее окно,

Вижу ее в купленном мной сарафане

Стоящую внутри – в дверях комнаты

В час первого для нас сильного землетрясения в Калифорнии.

Газон ерзает подо мной.

А она так и застыла в дверях;

У меня было время взмолиться:

«Боже! молю, чтобы оказалось,

Что я построил этот дом достаточно прочно!»

Когда почва подо мной становится твердой,

Нахожу ее, босую, на кухне.

Она говорит, что вспомнила то «стоянье в дверях»;

Уверяю, что теперь, как неоднократно объявляли,

Нужно выйти на улицу, к тому же я рад

Увидеть сзади ее стройный силуэт

И бедра.