О чем еще не смею рассказать…

Раньше

Мы заворачивались в пуховое одеяло,

Оставив другого неукрытым,

А теперь, касаясь всего сонными губами,

Ты можешь оставлять влажные следы

На моем плече,

На подушках,

На всем, что хочешь.

Но главное, что сохранилось в памяти

Ото сна в течение этих

Лет узнаванья тебя, —

Это войны за

Лидерство по вертикали:

Кто взгромоздит ногу сверху,

А кто

Будет повержен как неудачник.

В дальнейшем мы будем довольны,

Оказавшись под или над,

Поскольку

Привычка взваливать ногу сверху осталась.

Я вспомнил это в постели прошлой ночью,

Когда мое колено подкралось к стене отеля,

Ища тебя, пока я пытался уснуть.

A Meal of Beets

Last night, we ate beets

Raw and warm, with rice and greens,

An avocado, and a broken head of garlic

In a wooden bowl between us,

Our faces lit by a drooping, half-melted candle.

You said eating like this reminded you of

Our summer in Washington:

All the vegetables, slow and nowhere to go.

Then from your office you brought a note

On one of those torn half-sheets

That you write to me on planes from time to time.

You dropped the folded page beside my plate,

Pinked with beet and a few grains of scattered rice.

I leaned in toward the candle across our table,

To your adoring eyes, and read these words,

Written while you were crying at a window seat.

Now – after seventeen years,

Four cities, shared partners, pregnancy scares,

And so many things that add up to two lives already lived,

Reading your note, at our table, in my voice,

I heard you were ready to accept my love,

Which, of course, changes everything.

Блюдо из свеклы

Вчера вечером мы ели свеклу,

Сырую и теплую, с рисом и зеленью,

С авокадо и разломленной головкой чеснока

Из деревянной миски, стоявшей меж нами.

Накренившаяся полуоплывшая свеча освещала наши лица.

Ты сказала, что эта еда напомнила тебе

Наше вашингтонское лето:

Все овощи да овощи, уныло и некуда идти.

Затем ты достала из секретера записку,

Одну из тех выдранных половинок листа,

На которых ты время от времени пишешь мне в самолете,

И уронила эту сложенную страничку рядом с моей тарелкой,

Розовой от свеклы, с крупинками рассыпчатого риса.

Я наклонился к свече на противоположном конце стола,

К твоим обожающим глазам и прочитал эти слова,

Написанные тобой, пока ты плакала, сидя у окна самолета.