Апокалипсис

Их доставили два пожилых араба – первые за этот день, кого Алина видела без оружия: наверное, из интендантской части…

По иронии судьбы Алина оказалась в школе, где учились ее старшие дети, когда они только приехали в Израиль. И дом, в котором они тогда жили, стоял рядом, на противоположной стороне улицы. Она вспомнила, как больше десяти лет назад, в таких же густых и пустых сумерках (на следующий день должна была официально начаться война) их такси, прокружив около часа по узким улочкам Хайфы, наконец-то остановилось, и смуглый водитель облегченно вздохнул, закончив долгий диалог с диспетчером на невозможно непонятном языке, который ей еще предстояло выучить.

В квартире, снятой у какого-то, как потом выяснилось, наркомана, было две достопримечательности: металлическая входная дверь с маленьким окошечком (видимо, для выдачи наркотиков) и пятиугольная комната-балкон, окна которой выходили на море. На следующий день ей пришлось под вой сирены надевать на детей противогазы… Алине вспомнилось, как первое, что она узнала по прилете, – это что во время бомбежки детей желательно укладывать возле внутренних стен, так как внешние при попадании бомбы разрушаются быстрее.

Этот дом, где она ни разу не побывала с тех времен, был связан в ее памяти еще с одной войной. Друг Йорама, старого знакомого Алины, воевавший в 1948 году в составе «Хаганы», рассказывал, что именно по этой улице и по стене этого самого дома проходила линия фронта – граница между арабской и еврейской частью города.

На этом Алина приказала себе немедленно заканчивать с ностальгией: не до сантиментов. Пора возвращаться к реальной жизни. Как бы в ответ на ее мысли за спиной раздались совершенно реальные зычные женские выкрики на чистом русском языке:

– Давай-давай, двигайся! Детям спать пора.

Голос показался Алине знакомым. Она обернулась… Конечно же – это была ее старая знакомая, Марина. Крупная, с широкими бедрами, она, несмотря на габариты, достаточно ловко лавировала между группками людей на матрасах и при этом безапелляционно командовала двумя пожилыми арабами.