Дикий шалфей

 – Она пожала плечами, как бы извиняясь, что не смогла довести рассказ до конца. – Возможно, если хочешь, я могла бы раздобыть ее телефон. Думаю, это будет несложно.

На самом деле практика шаманизма в наших краях была распространена довольно повсеместно. Начиная от эзотерических магазинов, заканчивая тайными обрядами на краю города, где еще не каждый сможет увидеть воочию, своими глазами.

У бурят шаманы являются неотъемлемыми участниками религиозного культа. Они – посредники между миром живых и миром мертвых, между реальностью и невидимым миром божеств и духов.

И хотя в современном мире люди с бубном, взывающие к духам ради дождя, считаются чудаками и обманщиками, у нас в Бурятии это нисколько не вызывает смеха; но мне еще не приходилось слышать об удачных исцелениях с помощью каких-то обрядов.

– Ты во все это веришь? – скептически спросила я, глядя в черные глаза подруги. – При всем уважении к нашим предкам, которые и подумать не могли, что их верования в современном мире станут не более чем способом шарлатанства, я не думаю, что в наших краях осталось настоящее наследие шаманизма.

Подруга развела руками.

– Честно сказать, нет – не верю. Но кто тебе мешает проверить эту теорию? Эффекта плацебо еще никто не отменял, – с искоркой в глазах сказала она, допивая свой чай. – Ты же ведь все равно не собираешься уходить от своего сумасшедшего?

В этом была вся Кристина – уловить любой момент, чтобы упрекнуть меня в несчастливом замужестве.

Как же не соблазниться, когда перед свадьбой, почти десять лет назад, она десять раз спросила, уверена ли я, чтобы сказать «да» перед свадебным алтарем.

Признаться, в ту минуту ответить мне было нечего. Никто не знает своей судьбы наперед, и каким бы ни был мой муж, клятвы жить в горе и радости были уже произнесены. Сейчас обстоятельства складывались не самым лучшим образом, да и пойти мне действительно было некуда.

– Кроме тебя, об этом никто не знает.

Не хочу выносить сор из избы, понимаешь?

– Понимаю, – сочувственно сказала Кристина, легонько поглаживая меня по руке, словно это как-то могло помочь; но я была безмерно благодарна ей за то, что она у меня есть.

Перед самым уходом Кристина все-таки пообещала, что попытается узнать все об этой женщине и о ее походе к горе Сутай. Я же в ответ пообещала, что больше не буду плакать из-за этого, как она выражается, подонка.