Гомункул

У Оксаны всё поплыло перед глазами. Она моргнула один раз, потом еще, потом начала моргать сильно-сильно, но морок не проходил. Соколов действительно переписывался с Анькой со своего настоящего аккаунта. Подруга убрала телефон, подскочила со стула и уже на бегу сказала:

– Вот так, подруги. Вот вам и несвободный мужик!

Анька не хвалилась, не показывала своего сомнительного превосходства, а просто с легкой грустью констатировала факт. Соколов был повесой и козлом, он давно вел с ней переписку, итогом которой стала пересылка интимной фотографии.

Оксане хотелось рыдать. Но нельзя. Нет-нет. Зажать губы, взять себя в руки, держаться.

Машка слегка присвистнула:

– Ну и кадр! И тебе, говоришь, тоже написывал? То-то он всех девчонок из офиса надобавлял в друзья. Не завидую я его бабе. С бабником жить – себя не уважать.

Оксана не знала, что и думать. Кто писал ей с фейка? Раньше она была уверена, что это так извращенно развлекались ее подруги. Но теперь терялась в выводах.

– Мне он писал с другого аккаунта.

– Конечно. Шифруется, гадина. Вот бы его бабе показать эту переписку.

– Не знаю, не знаю, – прошептала Оксана. У нее сильно заболела голова, столовая слегка кружилась перед глазами. Машка обеспокоенно спросила:

– С тобой всё в порядке? Может, к врачу?

К патологоанатому! – хотела крикнуть Оксана. Как жить дальше после всего этого? Как жить? Да и надо ли? Почему всё было настолько сложно с Соколовым? Почему он не хотел быть добрым, верным, податливым, внимательным? Словом таким, каким его хотела видеть Оксана.

С трудом как-то успокоилась. Все-таки не дома, а на работе. Нельзя терять лицо, нельзя давать повод для слухов. Нашла в себе силы улыбнуться Машке и сказала:

– Просто голова закружилась, наверно, перепады давления.

Подруга хотела что-то ответить, но промолчала.

И если бы на этом тот злосчастный день закончился, так нет же! Судьба явно не была настроена дать Оксане расслабиться.

Ей пришлось слегка задержаться.

Машка ушла раньше – свидание с новым парнем, второе, самое, как выражалась подруга, сладкое. Первое – всегда немного нервное, зажатое, испуганное, а вот второе уже уверенное, раскованное, с предвкушением продолжения: минимум первого поцелуя, ну а максимум – секса.

Оксана сидела над отчетами и была уверена, что осталась в офисе одна. Домой ей откровенно не хотелось. Она знала: дома будут слезы. Их не может не быть после сегодняшних событий.