Гомункул

Ну, а потом, конечно, – белое платье, церковь, just married и гремящие по асфальту пустые банки, привязанные к розовому кадиллаку. Оксана много плакала и много ела. Курьер из близлежащего ресторана азиатской кухни приезжал к ней трижды за выходные. В последний раз ей даже показалось, что этот наглец посмел флиртовать, что-то там пробубнил про хорошие выходные. Но выходные эти не были хорошими. Давно Оксана не чувствовала себя такой одинокой. И это чувство ей не понравилось. Нужно было срочно действовать, добиваться Соколова, ковать свое железное счастье.

Воскресенье было, впрочем, разбавлено телефонным звонком. Звонили на домашний. Определителя номера у Оксаны не было, и пока она шла до телефона, уже успела намечтать, что звонит ей, разумеется, Соколов. Узнал ее номер в отделе кадров, хотел пригласить прогуляться или вместе поужинать. «Господи, – ужаснулась Оксана, – а я-то вся опухшая». Она строго рассмотрела себя в зеркало в прихожей и окончательно расстроилась: лицо действительно сильно отекло, глаза, и так небольшие, заплыли от слез и вредной пищи.

Как ни странно, звонил не Соколов. Звонила мама. Не фантазийная Гертруда Моисеевна, будущая свекровь, а самая настоящая, из плоти, крови и упреков, мама Оксаны.

– Ксанка, ну ты совсем нас забыла! А мобильный чего не берешь? – громко и бойко вместо приветствия сказал голос из телефона.

Оксана скривилась. Она ненавидела, когда ее называли Ксанкой или Ксаной. Это было ее домашнее имя, и она миллион раз просила, умоляла мать и других родственников не называть ее так. Но мама, простая, южная, громкая, круглая и говорливая женщина, не обращала никакого внимания на эти просьбы. Для нее дочь была Ксанкой и точка.

– Как у вас там погода, в столицах? А чего дома сидишь? Вышла бы, пробзделась, ты зачем в Москву-то перебралась? Дома сидеть? Так у нас это тоже есть и забесплатно, не надо никакую ипотеку брать, – захохотала трубка.

– Мне пора, как раз выходить собиралась, – ответила Оксана.

– А, ну выход – это дело хорошее, может, и ошибется кто. Москвич на гелендвагене, – хихикнула мама, – я тебе чего звоню-то. Ксан, там на следующей неделе к вам в Москву Юрка приезжает, ну ты помнишь Юрку?

Оксана не помнила. А тех родственников или друзей семьи, кого она еще помнила, с радостью бы забыла.