Нова Экспресс

А Несносный Малыш выступает с шуточками вроде следующих:

– Прекрасно, забирайте с собой свои печи и на выходе заплатите Гитлеру. У него-то найдется местечко, где вам, евреям, нипочем не замерзнуть.

– Слыхал про черномазых? Откуда появились ниггеры? Да в антенных холодильниках они все родились, где же еще? Для хороших черномазых всегда найдется местечко.

– Из-за вас, пизденки, возникает проблема удаления отходов в ее худшем варианте, и вдобавок вы поднимаете такой мерзкий скулеж, какого никто и нигде не слыхивал: «Ты меня любишь? Ты меня любишь?? Ты меня любишь???» Почему бы вам не вернуться на Венеру удобрять леса?

– А что до тебя, Белый Босс, так ты всего лишь реквизит для затасканного фильма Мартина, ты, терминальный временной джанки, отбуксируй свою неподъемную металлическую задницу обратно на Уран.

Последняя доза на дорожку. Она тебе не повредит.

К тому времени все обезумели даже больше, чем пересрали. И все-таки НиН считал, что дело подвигается чересчур медленно.

– Нужна зацепка, – сказал он.

 – Что-нибудь понастоящему мерзкое, вроде вируса. Не зря же они явились из страны, где нет зеркал.

Вот он и принялся издавать один журнальчик.

– Вот теперь, – сказал он, – я, с Божьей помощью, покажу им, каким мерзким может стать Мерзкий Американец.

И он изымает из банка образов все самые мерзкие картины и вводит их в подсознание, так что кризис следует за кризисом строго по графику. А НиН носится кругами, точно циркулярная пила, да еще этот его зловещий нова-смех – он слышен уже на всех улицах, он сотрясает здания до самого горизонта, точно все они бутафорские.

Но я-то осматриваюсь, и чем больше смотрю, тем меньше нравится мне увиденное. Начать с того, что быстро и неумолимо, как еще нигде и никогда, надвигаются легавые Нова. Но НиН только и говорит, что копы на меня вечно страху нагоняют, и снова поворачивается к своему видеоэкрану:

– В каком-то заштатном местечке заживо сдирают шкуру с начальника полиции. Хочешь полюбоваться?

– Вот еще, – сказал я.

 – Меня интересует только собственная шкура.

И я выхожу на улицу, а сам думаю: может, и впрямь кое с кого не мешает заживо шкуру содрать. Потом заворачиваю в кафе-автомат, швыряю в щель монетки, беру пирожки с рыбой и наконец вижу воочию: китайские партизаны, к тому же на славу вооруженные вибрационными статически-образными пистолетами. Вот я и бросаю рыбные пирожки с томатным соусом и дую назад в контору, где Малыш все еще прикован к экрану.