Русские писатели о цензуре и цензорах. От Радищева до наших дней. 1790–1990

Отнесся я к тебе по долгу моему;

Но мне ль исправить вас? Нет, ведаю, кому

Сей важной новостью обязана Россия.

Обдумав наконец намеренья благие,

Министра честного наш добрый царь избрал,

Шишков наук уже правленье восприял.

Сей старец дорог нам: друг чести, друг народа,

Он славен славою двенадцатого года;

Один в толпе вельмож он русских муз любил,

Их, незамеченных, созвал, соединил;

Осиротелого венца Екатерины

От хлада наших дней укрыл он лавр единый[64 - Венца Екатерины… лавр единый… – подразумевается Г.

Он с нами сетовал, когда святой отец[65 - Святой отец – упомянутый выше предыдущий министр народного просвещения и духовных дел кн. Александр Николаевич Голицын, которого современники называли «святошей».],

Омара[66 - Омар – калиф, сжегший, по преданию, Александрийскую библиотеку (см. примеч. к «Дому сумасшедших» А. Ф. Воейкова).] да Гали прияв за образец,

В угодность господу, себе во утешенье,

Усердно задушить старался просвещенье.

Благочестивая, смиренная душа

Карала чистых муз, спасая Бантыша[67 - Спасая Бантыша – В.

И помогал ему Магницкий[68 - Магницкий Михаил Леонтьевич (1778–1855) – реакционный деятель александровского времени, злейший обскурант, в качестве попечителя учебного округа (1819–1826) устроивший погром Казанского университета за «безбожное направление».] благородный,

Муж твердый в правилах, душою превосходный,

И даже бедный мой Кавелин-дурачок[69 - Кавелин Дмитрий Александрович (1778–1851) – входил в «Арзамас», затем, в качестве директора Петербургского университета (1819–1823), его разгромил.

Креститель Галича[70 - Креститель Галича – так иронически назван Кавелин, возбудивший в 1821 г. дело против профессора Петербургского университета А. И. Галича (лицейского профессора Пушкина) за его «атеистические» лекции и книгу «История философских систем». Галич вынужден был признать свое учение «ложным и вредным», сам же Кавелин повел его в церковь, где священник читал над ним молитву и кропил его святой водой (отсюда: «креститель Галича»).

И вот, за все грехи, в чьи пакостные руки

Вы были вверены, печальные науки!

Цензура! вот кому подвластна ты была!

Но полно: мрачная година протекла,

И ярче уж горит светильник просвещенья.

Я с переменою несчастного правленья

Отставки цензоров, признаться, ожидал,

Но сам не зная как, ты видно устоял.