Черный список

Отец иногда тайком от мамы, которая считала младшую дочь очень болезненным ребенком, приносил большой пломбир, и они втроем ели под одеялом. Мороженое было таким холодным, что ломило за ушами, и восхитительно вкусным. Ощущение того, что они объединены какой-то, пусть и маленькой, тайной создавало непередаваемую атмосферу на этих посиделках. Потом отец и Лен уехали, и Анжи больше не ела мороженого. Никогда. Хотя мать и баловала ее, как могла, и Анжелика получила бы все, что хотела, стоило только попросить, но мороженое было связано с тем временем, когда они были настоящей семьей.

– Ну как, согласна? – Лен тронула ее за руку.

– Согласна, – с деланной неохотой кивнула Анжелика. – Давай купим мороженое в ведерке, поедем к бабушке и залезем под одеяло.

Глава 2

– Папа, ты же обещал! – худенький мальчик сжал кулаки в карманах брюк и, из-под сведенных на переносице, темных бровей посмотрел на отца.

Мужчина присел на корточки перед ребенком и попытался заглянуть в глаза.

– Я помню, что обещал, Роман, но…

– Опять «но»! – Роман не дал отцу закончить. – Ты всегда найдешь тысячу причин, чтобы бросить меня! Я тебе не нужен! – мальчик сорвался с места и бросился к школе.

– Роман, вернись! – ошеломленный мужчина бросился следом и замер, словно натолкнувшись на стену, услышав крик сына.

– Ненавижу тебя!

Роман, размазывая по щекам все-таки хлынувшие слезы, взбежал по лестнице на второй этаж и дернул на себя ручку двери знакомого кабинета.

– Анжелика Юрьевна, откройте, пожалуйста! Анжелика Юрьевна!

– Ты чего шумишь? – на плечо мальчика опустилась рука охранника Василия Егоровича Шумского. – Не шуми, пацан. Ушла твоя учительница. Минут десять, как ушла.

– Как ушла? – Роман снова почувствовал себя преданным. – А куда?

– Она мне не отчитывается, – усмехнулся Василий Егорович.

– Все бросили! – Ромка вытер нос кулаком и бросился к черному ходу.

– Стой! Куда! – охранник хотел было догнать и выпроводить мальчика через парадное, но потом передумал. Какая разница, главное, что ушел. А какой ушел, так это не его дело, пусть родители смотрят. И Василий снова вернулся на пост, к разложенному кроссворду.