Чайльд Гарольд

Как жаль, что не проходит их дорога

Средь мирных кущ, которых здесь так много,

Хоть с Грецией давно простились славы сны.

LXV.

Своим богатством, древностью и силой[55 - Севилья у римлян называлась Гисналисом. (Прим. Байрона).]

Горда Севилья, полная утех,

Но Кадикс[56 - В первом своем письме из Испании (к Ф. Годжсону, 6-го авг. 1809) Байрон восклицает: «Кадикс, милый Кадикс! Это – первое место в мире. Красота его улиц и домов уступает только любезности его жителей.

Хоть воспевать порочный город грех.

Порок! в тебе живая дышит сладость;

Как весело идти с тобой вдвоем;

Соблазнами ты привлекаешь младость,

Даря и упоение, и радость…

Ты гидра мрачная, но с ангельским лицом…

LXVI.

Когда Сатурн, которому подвластна

Сама Венера, стер с лица земли

Без сожаленья Пафос сладострастный, —

В страну тепла утехи перешли

И ветреной, изменчивой богини

Перенесен был в Кадикс светлый храм

(Венера лишь верна морской пучине,

Ее создавшей). В Кадиксе доныне

Пред ней и день, и ночь курится фимиам.

LXVII.

С утра до ночи, с ночи до рассвета

Здесь льется песнь; цветами убрана

Толпа, любовью к пиршествам согрета,

Веселью и забавам предана.

Зов мудрости считают там напастью,

Где нет конца разгулу и пирам,

Где истинная вера в споре с властью;

Молитва здесь всегда в союзе с страстью

И к небу лишь летит монахов фимиам.

LXVIII.

Вот день воскресный. День отдохновенья

Как христианский чествует народ?

На праздник он стремится, полн волненья…

Вы слышите ль, как царь лесов ревет?

Израненный, врагов смущая карой,

Он смерть коням и всадникам сулит;

Нещадные наносит он удары;

Ликуют все, любуясь схваткой ярой,

И взоры нежных дам кровавый тешит вид.

LXIX.

День отдыха, последний день седмицы,[57 - Байрон, как он сам намекает в предисловии к Ч.-Гаролъду, первоначально имел намерение ввести в свою поэму несколько «вариантов» шутливого или сатирического содержания. Битти, Томсон, Ариосто были достаточными для него авторитетами в этом отношении.