Чайльд Гарольд

Он служил поэту 20 лет, ухаживал за ним во время его предсмертной болезни и привез его останки в Англию. Байрон нередко подшучивал над своим верным «йоменом». Так, напр., в одном из писем к матери он говорит: «Флетчер не из храброго десятка; он требует таких удобств, без которых я могу обойтись, и постоянно вздыхает о пиве, говядине, чае, о своей жене и черт знает, о чем еще. Однажды ночью мы были захвачены грозой, а в другой раз чуть не потерпели кораблекрушения. В обоих случаях он совершенно растерялся: в первый раз – от страха голода и бандитов, а во второй – от страха утонуть.

Глаза у него немного распухли, – не то от молнии, не то от слез, не знаю, отчего. Я всячески старался его утешить, но он оказался неисправным. Он посылает шесть вздохов своей Салли (Саре, жене). Я поселю его на ферме: он был мне верным слугой, и Салли – хорошая женщина». Впоследствии, после разных приключений на суше и на море, Флетчер открыл в Лондоне «итальянскую» лавочку.]

Тебя печаль гнетет…

Боишься ль встретить ты врага,

Боишься ль непогод?

– «О, нет, я с страхом незнаком,

Он чужд душе моей;

Но жаль жены; покинув дом,

Я все скорблю о ней.

7.

Она близ замка твоего

Живет; что ей сказать,

Коль дети спросят, отчего

С отцом в разлуке мать?»

– Ты прав; понятна скорбь твоя,

Мне ж ничего не жаль…

Не так душою нежен я

И мчусь со смехом в даль.

8.

Коварным вздохам лживых жен

Возможно ль верить? Нет!

Измена, что для них закон,

Их слез смывает след.

Я не тужу о дне былом

И не страшуся гроз.

Больней всего, что ни о чем

Не стоит лить мне слез.[19 - «Я покидаю Англию без сожаления, и вернусь туда без радости», писал Байрон Годжсону из Фальмута, 25 июня 1809. «Я похож на Адама, – первого человека, осужденного на изгнание, но у меня нет Евы, и я не ел яблоков, кроме диких и кислых». В другом письме к тому же лицу, из Лиссабона, читаем: «Все, что угодно, лучше Англии, – и до сих пор я бесконечно радуюсь своему путешествию».

]

9.

Я одинок; средь волн морских

Корабль меня несет;

Зачем мне плакать о других:

Кто ж обо мне вздохнет?

Мой пес, быть может, два, три дня

Повоет, да и тот,

Другим накормленный, меня

Укусит у ворот.[20 - «Я не намерен переделывать 9-ю строфу Прощания», писал Байрон Далласу, 23 сентября 1811: «у меня нет основания считать свою собаку лучше прочих скотов – людей; а рассказы об Аргусе, как известно, – миф».]

10.