Освобожденный Иерусалим

ПЕСНЯ ВТОРАЯ

1

Среди военных сборов предстает

Однажды сам Исмен перед тираном;

Исмен, который властен из могилы

Бездушный прах на свет и к жизни вызвать;

Исмен, чей мрачный голос повергает

Владыку преисподней в страх и трепет;

Исмен, поработитель темных сил,

То милостивый к ним, то беспощадный.

2

В ислам из христианства перейдя,

Не позабыл еще он прежней веры

И в колдовстве кощунственно мешает

Едва ему знакомые обряды.

На этот раз из мрака черных таинств,

Проведав о нагрянувшей беде,

Жестокому властителю сугубо

Жестокие советы он приносит.

3

И молвит: «Государь, неудержимо

Тебя одолевает вражья рать;

Исполним же наш долг, отваге нашей

И небеса и мир окажут помощь.

Все мудростью усчитано твоею,

Как царь и вождь все меры принял ты,

И если мы тебя достойны будем,

Твои враги здесь обретут могилу.

4

А я готов помочь тебе посильно,

Твои труды и беды разделить.

Я отдаю в твое распоряженье

И старости испытанной советы,

И средства все искусства моего.

Бороться за тебя и самый Ад

Заставлю я. Но, государь, послушай,

Одну тебе открыть я должен тайну.

5

У христиан есть в храме подземелье,

А в нем алтарь, на алтаре ж богини

Изображенье; глупый этот люд

Ее за Богоматерь почитает.

Она – под покрывалом, перед нею

Горит неугасимая лампада;

По сторонам во множестве висят

Усердных богомольцев приношенья.

6

Изображенье это сам своей

Рукой ты должен вынести из храма

И сам его же поместить в мечети.

А я такие чары призову

На помощь, что богиня превратится

В надежную для наших стен охрану:

Ты в ней залог победы обретешь,

И власть твою она же обеспечит».

7

Сказал. Тиран, поддавшись увещаньям,

Летит под кров святыни христианской

И разгоняет пастырей, потом

Рукою святотатственною образ

Выносит вон и водворяет в храм,

Где Небо предается поруганью.

А чародей уже бормочет глухо

Над образом преступные заклятья.

8

Но с первою улыбкою Авроры

Страж храма, нечестивого уже,

Сокровище глазами всюду ищет,

И нет его нигде. Спешит к тирану;

Нежданной вестью в ярость приведенный,

Тот восклицает: «Дело, очевидно,

Руки, для нас неведомой пока,

Но не иной руки, как христианской».