Заплатки

Чего девке в деревне пропадать!

– Хорошая ты, Василиса, – растягивая губы в улыбке, Людмила почувствовала кровь на губе. – Своди сына в кино с китайцами.

– Чего там?

– Смешно.

– Билет, поди, буханку хлеба стоит, – вздыхает Василиса.

Длинный гудок гудит конец обеда.

С завода Людмила ушла. Не сразу, конечно. Под причитания Василисы: «Без денег девка, да совсем сирота» – отработала положенные две недели, прошаркала метлой под «вологодских ребят». Покрикивала на обладателей тяжёлых грязных сапог, поднимала глаза от трещин на асфальте.

Гоняла ворон. И улыбалась.

Заплатка вторая. Романтичная

Дали Людмиле койку в женском общежитии по улице Первомайской. Хорошая комната. Три на четыре метра, две соседки, пружинная кровать, на обоях вырезки белозубых мужчин из модных журналов, а в окно лезет настойчивыми ветвями липа. Чего ещё для счастья надо? В один заход перевезла своё богатое хозяйство – рюкзачок да дерматиновый пузатый чемоданчик.

К тому же здание общежития – дореволюционное, с лепниной, с толстыми стенами и стойким запахом кипяченых тряпок.

Открывайте тяжёлую украшенную бронзовыми бляшками дверь и поднимайтесь по стёртым ступеням. В холле обязательно наткнётесь на мешанину из вязаных кофт, шарфов и безрукавки с карманами.

Это Нинель Марковна – бессменный и незыблемый вахтер общежития. Женщина потеряла в далёкую молодость мужа, Броню, Бронислава, поэтому закрывала глаза на попытки проскользнуть мимо неё гостей мужского пола.

Бывало, окинет взглядом щуплую мальчишечью фигуру и кивнёт:

– До девяти! Ишь, детки-конфетки, женишки-лопушки!

Иному же грудью перекрывала вход на этажи:

– Ты пьёшь вино, твои нечисты ночи,

Что наяву, не знаешь, что во сне!

Ухажёр нервно шарахался от громкого гласа вахтёрши.

– Не пущу, и точка! – и эхо отскакивало от высокого куполообразного потолка. – Ещё «спасибо» скажешь, девка. Не Броня он, и ног твоих он не достоин лебезать!

…ать! …ать! – хихикало эхо.

Не помогали ни угрозы, ни подношения в виде ромашек и дешевого вина.

Но потом, когда обманутая и брошенная Галочка, Ниночка или Любочка рыдала в вязаную безрукавку с карманами, Марковна приглушала бас:

– Ну-ну, ты девка удачливая: встретишь ещё своего Бронислава.

Я свободна, ты свободна!

Завтра лучше, чем вчера!

И гладила по голове жертву несчастной любви, пока не заканчивался слезоразлив. Затем одёргивала промокшую безрукавку и вручала девушке завёрнутую в промасленную бумагу котлетку.