Новое сердце

– Сатанисты? – переспросила мама, положив нож и вилку. – Так этот парень из них?

Я была в доме родителей на обеде, как обычно, вечером в пятницу, после чего они шли на службу Шаббат. Моя мать обычно говорила о приглашении еще в понедельник, и я отвечала ей, что надо подождать и посмотреть, не случится ли чего – типа свидания или Армагеддона, которые могли произойти в моей жизни с одинаковой вероятностью. Но разумеется, в пятницу я оказывалась за обеденным столом, передавая соседу жареный картофель и слушая, как отец совершает кидуш, освящая вино.

– Понятия не имею, – ответила я на вопрос матери. – Я его никогда не видела.

– Значит, у сатанистов есть мессии? – спросил отец.

– Вы оба упускаете суть. Существует закон, устанавливающий право заключенных исповедовать свою религию, если только это не мешает функционированию тюрьмы. И потом… – я пожала плечами, – а если он действительно мессия? Разве мы не несем морального обязательства спасти его жизнь, раз он пришел, чтобы спасти мир?

Отец отрезал себе кусок грудинки.

– Он не мессия.

– И ты уверен в этом, потому что…

– Он не воитель. Он не поддерживал суверенное Государство Израиль. Он не возвещал миру о мире. Ну, допустим, он вернул кого-то к жизни, но будь он мессией, то воскресил бы всех. И в таком случае здесь сейчас сидели бы твои бабушки и дедушки, прося добавку подливки.

– Есть разница между иудейским мессией, папа, и… ну, другим.

– И это наводит тебя на мысль, что их может быть больше одного? – спросил он.

– Почему ты думаешь, что не может? – парировала я.

Мама отложила салфетку.

– Пойду приму тайленол, – вставая из-за стола, сказала она.

Отец улыбнулся мне:

– Из тебя, Мэг, получился бы замечательный раввин.

– Угу, если бы только не этот досадный пунктик с религией, которая всегда мешает.

Разумеется, меня воспитывали в еврейском духе. Я, бывало, просиживала ночные пятничные службы, слушая возносящийся вверх сочный голос кантора; я смотрела, как отец благоговейно несет Тору, и это напоминало мне, как он выглядел на фотографиях, где держит меня, совсем маленькую, на руках.