Новое сердце

И когда меня одолевает бессонница, я занимаюсь творчеством.

Этой ночью я сильно вспотел. Проснулся весь мокрый и, сняв простыни, не захотел снова ложиться на матрас. Вместо этого достал свою картину и принялся заново создавать Адама. Но меня отвлекали другие его портреты, висевшие на стенах камеры: Адам стоит в той самой позе, впервые поразившей меня, когда он служил моделью в арт-классе, где я преподавал. Лицо Адама, когда он открывает глаза утром. Адам оглядывается через плечо в тот момент, когда я в него стреляю.

– Мне надо это сделать, – сказал Шэй Борн. – Это мой единственный шанс.

С момента своего появления днем на первом ярусе он не проронил ни слова, и я недоумевал, с кем он ведет разговор в этот ночной час. Галерея была пуста. Может быть, ему приснился кошмар?

– Борн? – прошептал я. – Ты в порядке?

– Кто… здесь?

Слова давались ему с трудом – он не заикался, нет, но каждый слог был как камешек, который ему приходилось проталкивать вперед.

– Я Люций, Люций Дефрен, – ответил я.

 – Ты с кем-то разговариваешь?

Он помедлил с ответом.

– Кажется, я разговариваю с тобой.

– Не спится?

– Я мог бы поспать, – ответил Шэй. – Просто не хочется.

– Значит, тебе повезло больше, чем мне, – заметил я.

Это была шутка, но он воспринял ее по-своему.

– Ты не такой везучий, как я, а я менее невезучий, чем ты, – сказал он.

Что ж, по-своему Шэй Борн был прав. Может, мне не вынесли такой же приговор, как ему, но, как и он, я умру в стенах этой тюрьмы – скорее рано, чем поздно.

– Люций, – позвал он, – чем ты сейчас занимаешься?

– Рисую.

Повисло молчание.

– Что – свою камеру?

– Нет. Портрет.

– Зачем?

– Я художник.

– Однажды в школе учитель рисования сказал, что у меня классические губы, – вспомнил Шэй. – До сих пор не понимаю, что это значит.

– Это отсылка к древним грекам и римлянам, – объяснил я. – А искусство, которое мы видим представленным на…

– Люций, ты видел сегодня по телику… «Ред сокс»?..

У всех обитателей нашего яруса, включая меня, есть свои любимые команды.

Каждый из нас ведет дотошный счет очкам в турнирной таблице. Мы обсуждаем справедливость действий рефери, как будто мы судьи из Верховного суда. Иногда надежды наших команд разбиваются, как и у нас самих, а по временам мы смотрим по телику мировые турниры. Но сейчас продолжалось предсезонье, и вечером никаких игр не показывали.

– За столом сидел Шиллинг, – добавил Шэй, с трудом подыскивая нужные слова.