Волны. Флаш

Штора легонько колыхалась, но внутри, за нею, все было еще неопределенно и смутно. Снаружи без роздыха пели птицы.

– Я вижу кольцо, – Бернард говорил. – Оно висит надо мной. Дрожит и висит такой петлей света.

– Я вижу, – Сьюзен говорила, – как желтый жидкий мазок растекается, растекается, и он убегает вдаль, пока не наткнется на красную полосу.

– Я слышу, – Рода говорила, – звук: чик-чирик; чик-чирик; вверх-вниз.

– Я вижу шар, – Невил говорил, – он каплей повис на огромном боку горы.

– Я вижу красную кисть, – Джинни говорила, – и она перевита вся золотыми такими ниточками.

– Я слышу, – Луис говорил, – как кто-то топает. Огромный зверь прикован за ногу цепью. И топает, топает, топает.

– Смотрите – там, на балконе, в углу паутина, – Бернард говорил. – И на ней водяные бусины, капли белого света.

– Листы собрались под окном и навострили ушки, – Сьюзен говорила.

– Тень оперлась на траву, – Луис говорил, – согнутым локтем.

– Острова света плывут по траве, – Рода говорила. – Они упали с деревьев.

– Глаза птиц горят в темноте между листьев, – Невил говорил.

– Стебли поросли жесткими такими короткими волосками, – Джинни говорила, – и в них позастряли росинки.

– Гусеница свернулась зеленым кольцом, – Сьюзен говорила, – вся-вся в тупых ножках.

– Улитка перетаскивает через дорогу свой серый тяжелый панцирь и приминает былинки, – Рода говорила.

– А окна то загорятся, то гаснут в траве, – Луис говорил.

– Камни мне холодят ноги, – Невил говорил. – Я каждый чувствую: круглый, острый, – отдельно.

– У меня все руки горят, – Джинни говорила, – ладошки только липкие и мокрые от росы.

– Вот крикнул петух, будто красная, тугая струя вспыхнула в белом приплеске, – Бернард говорил.

– Птицы поют, – вверх-вниз, туда-сюда, повсюду, везде качается гомон, – Сьюзен говорила.

– Зверь все топает; слон прикован за ногу цепью; на берегу топает страшный зверь, – Луис говорил.

– Гляньте на наш дом, – Джинни говорила, – какие белые-белые от штор у него все окошки.

– Уже закапала холодная вода из кухонного крана, – Рода говорила, – в таз, на макрель.

– Стены пошли золотыми трещинами, – Бернард говорил, – и тени листьев легли синими пальцами на окно.

– Миссис Констабл сейчас натягивает свои толстые черные чулки, – Сьюзен говорила.

– Когда поднимается дым, это значит: сон кучерявится туманом над крышей, – Луис говорил.

– Птицы раньше пели хором, – Рода говорила. – А теперь отворилась кухонная дверь.