Гипотеза Дедала

Пару раз они даже ударили молотом по стене, но, выяснив, что она несущая, отложили эту деятельность, увезли одни инструменты, привезли другие.

Было еще множество подобных ситуаций, некоторые из которых даже сейчас стыдно вспоминать. Как я мог ему верить?.. Почему после первого из сотен никуда не ведущих обещаний я не бросил спектакль и не пошел на поклон к своим прежним педагогам?..

Все происходящее напоминало кафкианский сюжет, в котором в качестве К. выступал не М., а я. В то же время, в отличие от историй Кафки, абсурд моей жизни исходил от совершенно конкретного человека, и это делало ситуацию принципиально иной.

М. обладал запредельной убедительностью. Когда он начинал говорить, сомневаться в его словах было не просто трудно, а невозможно, несмотря на то что до того он многократно врал. Впрочем, в том-то и дело, всякий раз он «не совсем» врал… Его слова и прожекты в нужный момент таинственным образом находили чрезвычайно скупые подтверждения и намеки на достоверность. Это питало веру и надежду, но ничего не давало для дела…

Зачем? Для чего он устраивал это все? Первейшее предположение, которое придет в голову любому человеку, посвященному в детали истории, будет состоять в том, что немощный старый режиссер, уже не выходящий из дома, решил поставить свой – именно свой! – спектакль руками молодого и энергичного человека.

Казалось бы, это лежит на поверхности. Я сам так думал до поры. Но ведь никакого спектакля не получалось. Все затеи М. разбивались вдребезги или улетали в пустоту. Тогда зачем?..

Так прошло полгода моей жизни. Естественно, поставить дипломный спектакль в этом театре мне не удалось. Было решительно нечего показать педагогам, и, несмотря на блестящую прежнюю успеваемость, я провалился. Все это время М. твердил, что получать диплом совершенно ни к чему, поскольку после того, как мой будущий спектакль прогремит, никто даже не вспомнит о том, как я бросил университет. Или, наоборот, газеты этим заинтересуются и постфактум сделают интригующей строкой моей биографии.

«Поверьте мне, – совесть все еще не мешала ему требовать доверия, – это не будет иметь никакого значения! Ведь художник – он перед Богом, а не перед людьми!» Режиссер частенько заканчивал свою речь какой-нибудь громкой фразой, которая, стоило лишь вдуматься, не имела отношения к сути дела.

Как ни удивительно, в университете мне пошли навстречу и в виде исключения позволили еще раз отучиться на выпускном курсе.