Гипотеза Дедала

Ходили слухи, что у него была какая-то своя школа, хотя никаких книг он не писал и «системы» не формулировал. С другой стороны, авторские методы принято приписывать любому большому мастеру, ставшему легендой. А М., вне всяких сомнений, уже давно был ею. Его спектакли гремели по всему миру еще во времена юности моей мамы, которая и передала мне свою любовь к театру.

Теперь же внезапно выяснилось, что он совершенно реален, жив – и вдобавок мы скоро увидимся! Признаться, уже давно я не испытывал такого волнения перед встречей с кем-либо.

Скрывать его было выше моих сил.

М. оказался вполне активным и бодрым еще стариком. Он непрерывно говорил и при этом довольно торопливо расхаживал по комнате, хотя признался мне, что из дома уже давно не выходит. Почему – я так и не понял.

С порога мастер поразил меня тем, что обратился ко мне по имени и отчеству. Якобы он был очень рад и давно хотел познакомиться. М. добавил, что наслышан, поскольку про меня ему рассказывали тот-то, тот-то, тот-то и тот-то. Названные имена поражали воображение в ничуть не меньшей степени – это были крупные режиссеры и известные театральные критики.

Мне казалось, эти люди и знать-то не могли о моем существовании, а на деле выходило, что они давно следили за мной, да еще и обсуждали меня с самим М.!

Я онемел. Это не литературная форма, не преувеличение, но реальное положение дел. Мое изначальное волнение сменилось тотальным ошеломлением. Впрочем, при всем желании первые полчаса я бы и слова вставить не мог – мастер говорил без перерыва, причем исключительно обо мне.

Он детально изучил всю мою жизнь и, сомнений не оставалось, действительно готовился и ждал нашей встречи. Лишь выпив вторую чашечку кофе, я наконец получил возможность что-то промямлить о своем спектакле, а также показать черновики.

– Разумеется! Не сомневайтесь! Я непременно помогу! Почту за честь! Только перестаньте называть спектакль выпускным. Вы – совершенно гениальный человек! Мы сразу сделаем постановку в большом городском театре, – сказал М.

, протягивая руку к моим бумагам.

Мне кажется, в тот момент я на некоторое время потерял сознание, хоть это и противоречит тому, что моя память хранит каждое последующее мгновение. Он взял черновики из моих оцепеневших пальцев. Быстро просмотрел их, задал несколько вопросов, выразил тотальный восторг, сообщив, что такой-то его коллега подготовит костюмы, а декорации будет делать другой известный художник, который, как мне казалось, уже десять лет живет за границей.