Дьявол

Дьявол

Лев Николаевич Толстой

«Дьявол», «Записки сумасшедшего», «Власть тьмы»… В этот сборник вошли произведения разных лет, объединенные сложной темой борьбы добра и зла в человеческой душе – темой драматичной, печальной и всегда привлекавшей Толстого своей колоссальной психологической глубиной. Повесть «Дьявол» и рассказ «Записки сумасшедшего» Толстой категорически отказывался публиковать при жизни, поскольку они слишком тесно связаны с тяжелейшими душевными переживаниями писателя, едва не стоившими ему психического здоровья.

Лев Николаевич Толстой

Дьявол

Серия «Эксклюзив: Русская классика»

Серийное оформление А. Фереза, Е. Ферез

Компьютерный дизайн В. Воронина

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Альберт

I

Пять человек богатых и молодых людей приехали в третьем часу ночи веселиться на петербургский балик.

Шампанского было выпито много, большая часть господ были очень молоды, девицы были красивы, фортепьяно и скрипка неутомимо играли одну польку за другою, танцы и шум не переставали; но было как-то скучно, неловко, каждому казалось почему-то (как это часто случается), что все это не то и ненужно.

Несколько раз они усиливались поднять веселье, но притворное веселье было еще хуже скуки.

Один из пяти молодых людей, более других недовольный и собой, и другими, и всем вечером, с чувством отвращения встал, отыскал шляпу и вышел с намерением потихоньку уехать.

В передней никого не было, но в соседней комнате, за дверью, он услыхал два голоса, спорившие между собою.

Молодой человек приостановился и стал слушать.

– Нельзя, там гости, – говорил женский голос.

– Пустите, пожалуйста, я ничего! – умолял слабый мужской голос.

– Да уж не пущу без позволения мадамы, – говорила женщина, – куда вы? ах какой!..

Дверь распахнулась, и на пороге показалась странная мужская фигура. Увидав гостя, служанка перестала удерживать, а странная фигура, робко поклонившись, шатаясь на согнутых ногах, вошла в комнату.

Это был среднего роста мужчина, с узкой согнутой спиной и длинными всклокоченными волосами. На нем были короткое пальто и прорванные узкие панталоны, над шершавыми нечищенными сапогами. Скрутившийся веревкой галстук повязывал длинную белую шею. Грязная рубаха высовывалась из рукавов над худыми руками. Но, несмотря на чрезвычайную худобу тела, лицо его было нежно, бело, и даже свежий румянец играл на щеках, над черной редкой бородой и бакенбардами.