Побег

 – Как я вообще решился на этот побег? Ведь я никогда не ходил ни в какие походы в отличие от Крысанова, который всё детство провел в тайге, а все студенческие каникулы – в экспедициях. Собрался пройти пешком более двухсот километров через безлюдную территорию, без подготовки! Идиот!»

Когда мы приняли решение возвращаться, я так обрадовался, что у меня, на удивление, откуда-то появились силы идти – и я даже перестал чувствовать боль в ноге. Через три дня пути мы сели в поезд на той же станции Кандалакша и вернулись в Москву.

Всю дорогу домой я молчал, чувствуя свою вину, а Крысанов и не приставал ко мне – видимо, философски заключив: всё, что ни делается, – к лучшему!

Когда я появился дома после восьмидневного отсутствия – грязный, похудевший и изможденный, – рассказ о том, что я был у друзей на даче и заблудился в лесу, успеха не имел.

Отец мой – старый разведчик – сразу почувствовал, что дело серьезное, устроил мне настоящий допрос, и уже через пятнадцать минут я, не выдержав, подробно рассказывал ему о своих приключениях, клялся, что больше это не повторится, что я по своей глупости стал жертвой агитации Крысанова.

– А как ты думаешь, твой друг попытается еще раз повторить свой подвиг?

– Об этом мы не говорили, но мне кажется, что он вряд ли отступится от своего решения.

– Ладно, иди отдыхай!

Утром, зайдя ко мне в комнату, отец произнес тоном, не допускающим возражений:

– К 11:00 подъедешь на Лубянку, в бюро пропусков – там на тебя будет заказан пропуск к полковнику Годовикову.

Уходя, отец обернулся, посмотрел на меня и, постучав пальцем по виску, устало произнес:

– Ну ты и дурак!

* * *

Полковник оказался крупным мужиком с круглым добрым лицом. В своем мешковатом сером костюме он был совсем не похож на сурового сотрудника КГБ, каким я по дороге сюда его представлял.

– Ну, садись, рассказывай всё по порядку, искатель приключений, – кивнул он на стул у приставного столика.

И я с испугу зачем-то рассказал обо всем, начиная со дня знакомства с Крысановым, – про шведов, про рестораны, про все наши разговоры…

Полковник молча слушал меня с доброй улыбкой на лице, иногда кивая головой, будто общался с интересным собеседником.

Когда я дошел до рассказа о побеге, он подошел к большой карте на стене и попросил показать наш маршрут.