Белый кот на подоконнике

Стариков моих не будет. А Настя со мной может и не захотеть встретиться. Позвони ей, скажи, что приглашаешь к другу поехать на дачу отдохнуть. Вы оба приедете, а ты потом под каким-нибудь предлогом исчезнешь.

– Андрей, что-то я не пойму. Ты же говоришь, что не нравишься ей. И зачем тогда всё это? Она же может обидеться и на меня, что обманул, и на тебя, если будешь приставать сильно. Как-то нехорошо всё это.

– Игорёк, да ты что, меня не знаешь?! Я девушек просто по определению не могу обидеть. А в Настю, похоже, натурально влюбился.

Я и шашлык приготовлю, мы на лодке с ней покатаемся, глядишь, и сменит гнев на милость.

И Игорь согласился. Согласился совершить поступок, который потом перевернул всю его жизнь. Уже во вторник, после поездки на дачу Чиглинских вместе с Настенькой и последующего побега с этой дачи, Игоря с лекций вызвала секретарь.

– Зайдите в деканат.

Игорь, постучавшись в дубовую дверь, спросил:

– Разрешите войти?

Декан, толкнув лист бумаги вдоль длинного стола, посмотрел на Ворохова с нескрываемым презрением и приказал:

– Пишите заявление с просьбой об отчислении из нашего ВУЗа.

Дату поставьте не сегодняшнюю, лучше за прошедший четверг или пятницу.

Игорь ошарашено смотрел на декана:

– Но я не хочу, чтобы меня отчисляли.

– Слушай, ты, урод, если не напишешь это заявление, то сядешь.

– Куда сяду? – совсем растерялся Ворохов.

– В тюрьму, миленький, в тюрьму ты сядешь.

– Виктор Маркович, за что я сяду в тюрьму, ничего не понимаю.

Тут какое-то недоразумение, наверное.

– Послушай Ворохов, я решил не гробить твою жизнь только потому, что всегда считал тебя одним из самых талантливых студентов. И Настя об этом ещё попросила. Так и сказала: «Пусть всю жизнь живёт и понимает, что я не такое чудовище, как он сам». Но ты, похоже, считаешь, что изнасилование и доведение до самоубийства, это не повод сесть в тюрьму.

– Настю Полозову изнасиловали, и она, что, умерла?!

– А ты ещё и артист. Вон как удивление изобразил.

Хватит дурака валять. Настя не будет писать заявление в полицию, если ты сейчас исчезнешь из нашего института раз и навсегда. И упаси тебя бог, попасться хотя бы раз на глаза мне или потерпевшей девушке.

– Виктор Маркович, да неправда всё это. Я в субботу оставил на даче у Чиглинских Андрея и Настю, а сам уехал в город. И больше я их не видел.

– Ну, ну, ты сочиняй, но меру-то знай. Намекаешь, что это Андрей Чиглинский такое сотворил?

– Я ничего не намекаю.