Женщинам к просмотру не рекомендуется

– Ну, по одной, и я погнал, – Игорек привстал, собираясь пить чуть ли не на ходу.

– Ну, иди, – грубо вырвалось у Витьки. Он понимал, что его полупьяного ждет пустая комната и больше ничего. – Сигаретку оставь.

Игорек удалился, шелестя ночной травой.

Допил из горла мутные остатки. Понял, что прикурить нечем. Встал и поплелся по колее от грузовика к веселящимся парням и девчонкам. Видел за посадками горящие окна домов, посельчане отходили ко сну. И представил, как возвращающимся от лесной остановки со второй смены его дом кажется абсолютно безжизненным.

Знающий хозяина так и перемолвится с другим, мол, что-то Витек совсем закис, хороший мужик же был.

– Есть прикурить? – пьяно и с запинками спросил Виктор у толпы.

Леха парень был хоть и дерзкий, но старших мужиков с улицы уважал. Шурша джинсой чиркнул зажигалкой, поднес к сигарете Виктора. Тот прикурил от огня, кивком головы отблагодарил и хотел двинуть сквозь посадки к дому. И тут услышал – а может, ему показалось – кто-то передразнивает его пьяное заикание.

Женские голоса перебили музыку, хор льющегося хохота в его одурманенном мозгу преобразился в единый смех его жены.

Ему вдруг представилось, что она со своим грузином сейчас так же, как и эти, еще почти дети, смеются над ним. Весь мир над ним потешается – мир, который обманул его, внушил и воспитал быть правильным, жить по человеческим канонам, а в итоге дал понять, мол, тебя разыграли. Над тобой пошутили. Все совсем не так.

Виктор обернулся. Свет железнодорожной вышки освещал веселье.

На багажнике от «Восхода» стоял двухкассетный магнитофон. Пара парней потягивали пиво из бутылок, передавали девчонкам.

– Что? – Виктор, пошатываясь, застыл на своем месте.

– Ничего, – грубо и нагло отозвался переросток Пашка, внук Яшкиной, жившей на окраине улицы.

Пашка в адидасовском костюме выпятил себя из своры. Хотел показаться перед девчонками, он это всегда любил. Мог и младших позадирать, и над сверстниками своими потешиться. Леха попробовал его унять, но тщетно.

Девчонки насторожились, ситуация им явно не понравилась.

Виктор думал, что ответить. Но неожиданно что-то проснувшееся у него внутри, заговорило за него. Голос, который еще недавно Виктор слушал внутри себя, услышали и другие.

– Ты чего щеришься, как параша…

Откуда он мог услышать такое выражение?

Наверно, когда-нибудь в армии или на заводе.

– Эй, ты че? – Пашка продвинулся вперед, раздвинув плечи. На груди, как медаль, висел значок с надписью Prodidgу.