Женщинам к просмотру не рекомендуется

Яркая блондинка с бесстыжими глазами стояла с бокалом вина, из которого не было сделано и глотка. Плечи, тонкие ключицы и красивую шею подчеркивало декольте красивого вечернего платья.

«Такие разные Елены украшают мою жизнь», – пошутил про себя Вадим, потом поймал на мысли, что хочет поцеловать шею режиссерши – женщинам это нравится.

– Нет, я буду спорить. Одна из важнейших вещей в театре – это любовь, – говорила Елена, польщённая вниманием гостей.

– Любовь к алкоголю, – Вадим ухмыльнулся.

Толстый и с бородкой режиссер непонятно какого театра покосился на захмелевшего коллегу.

Две какие-то тетки с бусами на пышных грудях хмыкнули. Ничего не сказали, но всем видом показали, как им отвратильно поведение Вадима.

Зал зашумел, актеры уездных театров чокались, хвалили друг друга за талант. Заиграла песня «Как упоительны…». Особенно захмелевшие начали подпевать. Мурашки побежали по спине Вадима.

– Вадим, мы ценим ваш юмор, конечно, – начала режиссерша, поставив бокал. – Но если серьезно, то разве это не так? – Жесты Елены были импульсивными и ломанными.

 – Сколько великих драм написано, и в большинстве из них главная – тема любви.

– Да, трудно с этим поспорить, – понимающе согласились женщины и выпили коньяку из тонких стопок.

– И вот я про это. Вы же сами «Эвридику» ставили. Не мне вам объяснять, что там… – Елена подняла бокал, сделал глоток вина, облизав чуть обветренные губы. – Какая основная тема? Ну, можете не отвечать – тема любви. Так что…

Вадим отмолчался – показаться глупым он не боялся, ему захотелось пошлую женщину по профессии «режиссер», говорящую о любви.

Устыдился своего желания. С чего это вдруг? Странная догадка пришла в голову: наверное, имя Елена – последний осколок, что остался от разбитого счастья, к кото-рому можно было еще прикоснуться.

– Вадим, вы очень талантливый, – зачем-то начала Елена. – Ваша «Эвридика», конечно, – это большой шаг вперед. Скажу честно, как женщина, до этого я у вас ничего подобного не видела, это ваш лучший спектакль.

Сразу видно, что по-настоящему делали, от души. От всей вашей русской души, – добавила режиссерша с еврейской фамилией.

Песня, казалось, пошла по кругу.

Вадим и не заметил, как рука какого-то заботливого человека налила ему водки. Он чокнулся со всеми, подобрел, еще не успев опрокинуть рюмку.

А употребив – возрадовался, тщеславие кружило голову. Он почувствовал себя гением – своим среди окружающей тошноты.