Женщинам к просмотру не рекомендуется

И она – кудрявая и хрупкая – сквозь стон повторяла: «Я ничего не понимаю».

И не было зимы, только долгое лето в утрен-ней дымке и состоявшееся счастье. Первые лучи солнца, теплое утро, на скорую руку заваренный чай. Не стоишь на семнадцатом этаже, а летишь выше и выше – открываются простор столичной периферии, косые крыши частного сектора, поросший посадками горизонт, необъятный июнь. А за спиной – неторопливые слова и нежные женские объятия.

Прошлое прокручивалось дальше, где-то ускоренно, где-то замедленно, но все же достигало финала.

И вот уже август, она гордо уходит от него навсегда по проселочной дороге. Дома с желтыми окнами по краям, последние дни августа, звездная ночь. Кудрявая, в легком платье – отдаляется все дальше и дальше.

Елена смотрела с балкона на засыпающую окраину, огоньки машин редели. Проехал по дороге длинный автобус для рабочих депо. Небо заволакивали облака.

Бессонница, как обычно, начиналась к утру.

Вроде бы ничего и не тревожило, просто не спа-лось – и все.

Голова была пуста, из мыслей – только завтрашний рабочий день, не более того.

Открыла планшет, попробовала почитать какие-то тексты, сохраненные для досуга. Начала «Эвридику». Не пошло. Какая-та ерунда. Прав был Ремарк: в бессонницу человек не может ничего делать, кроме как не спать.

Вспомнила о нем. Плюнула. Ничего хорошего не пришло на ум. И зачем он был вообще нужен?

Вадим никогда ей не нравился. Просто возник в такой момент жизни, когда хотелось тепла.

Она вернулась к кровати, где спал ее любимый человек – правильный, красивый, даже выбритый еще со вчера. Хотя его щетина никогда не оставляла раздражения на коже. А щетина Вадим оставляла.

И все у них было: рестораны, цветы, вечерние прогулки на яхте.

Она знала, что ее красота и острый ум для этого мужчины являются большим подарком. Никто и никогда так к ней бережно не относился. Его правде нет смысла возражать. С его мыслями нельзя не согласиться.

Такого невозможно не полюбить.

Легла под нежную руку, бережно ее подняв.

Одеялом укрываться не стала. Тело возлюбленно-го показалось холодным. Попробовала с боку на бок – все как-то неудобно. Сон не шел. Про Вадима лучше и не вспоминать. Но он, сука, как ни обнимет, сразу делается спокойнее и хочется заснуть, отключиться до утра, а после очунуться и не шевелиться, готовиться к очередному расставанию.

Нет, это все в прошлой жизни.