Сквозь преграды

Теперь она командовала целой бригадой девушек, которых комендант Шмольтке мобилизовал на работу.

Многие из девушек, когда пришли немцы, ушли в лес, пытаясь связаться с партизанами, но не нашли их в дремучих брянских лесах и вернулись в село.

– Ну что, изголодались? Накормили вас партизаны? – издевалась над ними Фроська. – Давно бы надо было пристать ко мне. Дуры! Все равно ведь… Немцы говорят – Красной Армии капут. А партизан они переловят и всех перевешают. Слушайтесь меня, и все будет отлично, а будете увиливать от работы – расскажу немцам, что к партизанам хотели уйти.

Теперь Фроська обнаглела совсем и изображала из себя командира:

– Наташка! – покрикивала она. – Неча лодыря корчить! Пошевеливайсь!

Но у девушки, к которой обращалась Фроська, от усталости, видимо, кружилась голова. Она выпрямилась, прислонилась к стене. Проходивший мимо офицер, поравнявшись, нахально подмигнул ей, оскалив большой рот с черными усиками на верхней губе. Он подошел к Фроське, щелкнул ее стеком по спине.

«Что она задумала?» – встревожилась Наташа, услыхав в их разговоре свое имя.

В дверях показался комендант Шмольтке.

– Ну, ты, работать немедленно, – крикнул он Фроське. – Нечего лясы точить! – комендант похабно выругался. Шмольтке плохо знал русский язык, но ругаться любил по-русски.

Наташа долго не могла успокоиться. Когда приехали в деревню, Фроська предупредила девушек, чтобы завтра они принарядились, так как поедут на вечеринку к знаменитому летчику.

Она смеялась и, подмигивая девчатам, подзадоривала Наташу…

Наутро, когда девушки зашли к Наташе, они увидели ее непривычно веселой, с яркими лентами в косах.

– Принарядилась девка, – прыснула Фроська. – Видать, не хочет себя дешево продать!

9

Алексей, как начальник штаба, часто оставался в землянке один, и ему удалось сфотографировать схему аэродрома с расположением объектов и постов.

Сегодня он усиленно готовился к своим именинам.

Наливая в две пустые бутылки из-под коньяка воду, разбавленную соком варенья, Алексей готовил себе «коньяк». Одну бутылку он приготовил особо: крепчайший коньяк он долил наполовину чистым, неразведенным спиртом и, размяв, всыпал туда несколько таблеток хинина.