Ретроградный Платон

Так началось знакомство Степана с Платоном, а заодно и с великими русскими композиторами и их судьбами.

Как выяснил Степан во время их первого разговора в кафе спортклуба, Платону патологически не везло с девушками. Обладая тонкой и чуткой натурой, к которой стараниями профессорской семьи прилагались еще и почти энциклопедические знания, Платон тяжело, долго и болезненно переживал каждый такой разрыв, находя утешение лишь в музыке. Спасения он искал у русских классиков, творения которых знал практически наизусть.

К произведению, как правило, добавлялась еще и личная драма композитора, стоящая за созданием музыкального шедевра.

– Вот послушай, – протянул Степану свой наушник Платон, – эту часть «Жизни за царя» Глинка писал, когда был окрылен любовью к своей будущей жене Марье Петровне. Он на подъеме своих творческих сил. Если вслушаться, то тут слышно в каждой ноте, как его душа стремится ввысь.

Степан послушно, как прилежный ученик, попытался вслушаться в музыку.

– Красивая музыка, – Степан почесал нос, понимая, что полета души композитора он прочувствовать ему на дано.

Не зная, как поддержать разговор, немного подумав, он добавил, – Хорошая музыка. Мелодичная.

– Как будто трели птиц, правда? – с готовностью включился в диалог Платон, – Глинка вдохновлялся пением певчих птиц. В его доме была отельная комната, где жила пара десятков разных птичек. Он даже посвятил им романс «Жаворонок».

– Слушай, ты вот сказал, что идешь дорогой Михаила Ивановича, но, судя по твоим рассказам, все в порядке было у Ивановича – любимая жена, отдельная комната для птиц.

Сиди себе, слушай трели соловьев и пиши музыку. Вполне ничего так себе дорога. Безоблачная.

– О, нет, Степан! Все совсем не так безоблачно было в его судьбе . Жена его оказалась особой приземленной, жадной до нарядов и праздников, тонкой душевной организации мужа своего не понимала, все высокое и поэтическое было ей недоступно. Музыку своего мужа она не принимала вовсе. И вот это ее отношение к нему убивало всю творческую искру в композиторе.

Ему очень тяжело давалось написание второй его оперы «Руслан и Людмила» – из-за скандалов дома и ее истерик.

Степан с восторгом слушал Платона.

– Откуда ты столько всего знаешь? В школу музыкальную ходил?

– Нет, не ходил. Пробовали меня отдать туда, но никаких талантов не обнаружили. Мой дед был профессором в консерватории. Мы за обедом только классическую музыку слушали, а он рассказывал разные истории о судьбах композиторов.