Переписка художников с журналом «А-Я». 1982-2001. Том 2

Приветы же тебе – самые тёплые и искренние – он передаёт всегда. И. [Иван Чуйков] замордован текущей денежной работой и не может из неё выбраться. Вообще же, у всех наших с тобой друзей денежные проблемы переместились на первое место – от того что жить здесь стало невозможно. Я не подсчитываю, но, на глазок, жизнь за последние годы подорожала не менее, чем в два (а вообще-то больше) раза. Денег нет ни у кого! За пачкой масла нужно стоять не менее получаса. Многие продукты питания вообще не появляются на полках, самые основные – стали дефицитом.

Очень трудно достать масло, творог, яйца, колбасу, окорок, сало, сыр, гречку, фасоль, горох, дрожжи и т. д. Этот список не трудно продолжить до конца листа. И это в Москве! Если же отъехать от столицы – то никаких слёз не хватит… Нет даже картофеля (о бананах и манго я вообще не говорю, с яблоками – и то проблемы).

Впрочем, зачем я тебе это пишу? Это знают все! Люди живут ожиданием катастрофы, тем не менее пока ещё покорны и молчат. В некоторых анонимных организациях появилась такая профессия – слухач.

Слухачи ходят с магнитофоном в рукаве по очередям, стадионам, автобусам и другим скоплениям и пишут, о чём толкует гегемон, не готов ли он к Солидарности. Но можно не слушать, я скажу тебе точно – не готов! Пока!!!

Я тебе уже писал, что купил «Опасно» и отличный рисунок карандашом (копия «Горизонта»). Но у меня нет абсолютно никаких идей по поводу того, как это можно было бы отправить тебе. Естественно, что способ этот должен быть в высшей степени надёжным и безопасным, так как рискнуть такой работой (я уж не говорю о деньгах) было бы преступлением.

С рисунком проще, так как его размеры чуть больше обычного альбомного листа. Размеры «Опасно» тебе известны. Давай думать сообща.

В своих письмах ты редко пишешь о Серёже [Есаяне]. Как они живут, как Вера, как девочки? Какое участие Серёжа принимает в нашей работе? Передай им от меня самый тёплый привет. Скажи, что я их также люблю и часто вспоминаю. А то, что не пишу, – это моя главная беда: я ведь никому не пишу, кроме тебя (да и то никогда не перечитываю своих писем, иначе у них никогда не было бы шансов быть отправленными).

Ничего не знаю о Сокове и Чернышове, мало о Вадиме [Космачёве], только плохое – о Герловиных (правда, всё из пятых рук). Немного больше о Гройсе, но ведь тоже – мало! Кстати, небольшая просьба: не мог бы ты прислать мне адрес Васи Ситникова. Если добудешь какие-нибудь сведения о нём, напиши.