Пролетариат

 – Правильно, хули, за рубеж съездил, насмотрелся, вот тебе и пожалуйста! Баба же у него из Франции. Свободные нравы, хуё-моё.

– Не, ну ты на Высоцкого не гони! – перебил Федя. – Актёр-то он был заебатый! Вспомни «Место встречи изменить нельзя»! Да и песни у него очень жизненные! «Если друг оказался вдруг…» чего стоит!

– Ну а толку? Вот его поэтом называют. А какой он поэт! Вот Пушкин – да, действительно, поэт. И ему почему-то и без наркоты хорошо жилось и писалось.

– Да, а щас лучше, что ли? Все эти певцы – кто на игле сидит, кто на хую чьём-нибудь.

– А как ты ещё на сцену попадёшь? – заметил Старшой. – Только через постель. Я ж тебе говорю, Лёх, в жопу дай раз, сразу повышение получишь!

Последнее относилось к молодому, который от этой фразы только засмеялся.

– Вот видишь, – улыбаясь, сказал Старшой, – сейчас ты на это уже со смехом реагируешь, а помнишь, раньше, когда только пришёл? Сразу красный становился, начинал кричать, что мы тут охуевшие совсем, что как так можно!

– Да а хули толку на вас кричать? – всё ещё улыбаясь, сказал Субарик.

– Вот! Сначала ты кричал, теперь смеёшься, ещё немного времени пройдёт, и начнёшь уже прикидывать, кому в жопу дать, чтобы повысили, – сказал Старшой, и все, включая Субарика, грохнули дружным смехом.

– Да ну вас на хуй, – сказал Субарик, поднимаясь, – пойду в обход схожу.

– Молодой ещё, глупый, – сказал Старшой и тоже поднялся, – пора бы всё же и поработать.

VII

Когда Поэт зашёл в раздевалку, кое-кто уже стоял возле своих шкафчиков и переодевался.

Он прошёл сначала в правый конец раздевалки, чтобы со всеми поздороваться, и шёл теперь в левый – к своему шкафчику. По дороге он прошёл мимо шкафчика Лёлика, который стоял абсолютно голый и собирался надевать рабочие штаны. Исподнего Лёлик на работе не носил. Поэт подошёл поздороваться, подал Лёлику руку, но тот не отпустил её, а потянул на себя.

– Поэт, хуй нюхать будешь? – со смехом спросил Лёлик.

– Пошёл ты! – Поэт стал вырываться, но Лёлик не отпускал.

Кто-то прошёл мимо:

– О, у Лёлика опять брачные игры.

В тот момент, когда Поэт рванул особенно сильно, Лёлик отпустил. Поэт отлетел к противоположному шкафчику.

– Какой же ты всё-таки дебил! – обиженно сказал Поэт, отряхиваясь.

– Да ладно, Поэт! Если больно, давай я приласкаю! – под общий смех сказал Лёлик.

– Пошёл ты на хуй! – Поэт, отряхнувшись, пошёл к своей кабинке.

Подойдя и открыв её, он стал снимать с себя верхнюю одежду.