Пролетариат

Впереди был ещё один выходной, и прежде всего Кот пошёл в магазин. Взяв водку и еды на закуску, он достал мобильный телефон:

– Привет! Слушай, я из дома ушёл. К тебе можно? Хорошо, скоро буду.

Кот приехал достаточно быстро. Алёна, лаборантка с его работы, открыла ему и проводила на кухню. Она достала тарелки, Кот достал водку. Накрыв на стол, они сели обедать. Выпили по одной.

– Ты насовсем?

Кот рассказал, что произошло. Алёна понимающе кивнула:

– Оставайся.

Выпили по второй. Кот молча ел.

Немного позже, когда обед был съеден, бутылка распита и вторая, за которой ходил Кот, тоже, они лежали голые в постели. Кот спал, Алёна думала о чем-то своём.

Уже поздно вечером Кот проснулся. Алёна была в ванной. Он встал и пошёл к ней. Он был ещё немного пьян.

– Что мы будем делать со всем этим?

– С чем этим? – спросила Алёна, косясь на его член.

– Ну с тем, что я ушёл от жены, из дома и всё такое.

– Да ничего не будем делать. Иди-ка сюда.

Алёна подвела его к раковине, включила воду, намылила его член и помыла его под струёй тёплой воды.

От этих манипуляций он встал. Алёна присела на унитаз и взяла член в рот. Сосала она жадно, заглатывая член целиком. Кот растерянно стоял посреди ванной комнаты и смотрел, как Алёна сосёт его член. Ему было приятно и как-то странно. Когда он кончил, и Алёна, проглотив, выпустила его опадающий член, он сказал:

– Моя жена никогда мне такого не делала.

– Я не твоя жена, – улыбнувшись и облизывая губы, сказала Алёна.

VI

– Вы сейчас просто охуеете! – с искренним задором произнёс Старшой.

Он сидел в курилке цеха, находящейся рядом с залом, заполненным компьютерами и операторами, следящими за производственным процессом. Была ночная смена. В курилке находились ещё несколько человек и оживлённо разговаривали. Старшой продолжал:

– Я смотрел видео сегодня, скачал с сайта «Russia today», там всё подробно рассказывается. Прикиньте, в Европе, если ты что-то сказал против гомосексуализма, то всё, у тебя отнимают ребёнка! Типа, ты не поддерживаешь демократические ценности и можешь его испортить.

То есть когда две мамы или два папы – это нормально, а вот когда мама и папа, то всё – ты враг. Не дай бог, ты будешь говорить сыну, что он мальчик! Ты травмируешь его психику, вдруг он хочет быть девочкой.

Напротив него сидел Субарик, парень двадцати с небольшим лет. От негодования у него было красное лицо, он слушал с нарастающим возбуждением.