Заусенец

Он чувствовал голод, видимо, из-за стресса от полученной информации. Курсы всякий раз открывали всё новый и новый набор откровений. И чем больше они погружались в тему, тем больше он осознавал, на какую гигантскую жертву им предстоит пойти, прежде всего ему.

– Будьте добры, ассорти хамона и сыра и бутылку Marquеs de Cаceres Gran Reserva[24 - Marquеs de Cаceres Gran Reserva – самая известная испанская марка красного сухого вина из провинции Риоха.].

Подошёл сомелье, элегантный и идеально выбритый, вытянутый в струну, разогнул перед ними руку, на которой от ладони и до локтя лежала бутылка вина.

Хоакин кивнул, и тот завозился с пробкой, приставив к бутылке нарзанник[25 - Нарзанник – «нож сомелье», профессиональный штопор.]. Взял за ножку фужер, плеснул вина, повращал фужер, смотря на свет, как тягуче стекает бордовая жидкость по стенкам, и предложил Хоакину попробовать. Тот отхлебнул глоток, выждал положенную паузу и кивнул. Сомелье удалился, Хоакин поднял фужер и сказал:

– Магда, я хочу выпить за наше счастье! Я хочу, чтобы мы были счастливы! Это самое главное.

Магда дежурно улыбнулась, протянула ему фужер и сказала:

– Да, это самое главное.

Принесли закуски. Почувствовав первое насыщение, Хоакин продолжал:

– Дорогая, скажи мне, а тебе хорошо со мной?

– Да, конечно.

Магда отвечала на автомате, не подняв на него взгляда.

Хоакин почувствовал кинематографичность и искусственность сцены и подумал: «А что ещё ждать, когда естественным путём ничего не получается… Искусственное оплодотворение.

Искусственное материнство. Искусственное отцовство. Искусственные дети. Искусственные отношения».

– Я имею в виду, хорошо ли нам вдвоём?

– Вдвоём – ты имеешь в виду, зачем нам кто-то нужен? Кто-то ещё?

«Как всё плоско получается, – подумал он. – Какие ломкие, искусственные паузы в разговоре. И какой ужасный сюжет». Он должен как бы отговаривать её, понимая изначально, что она ни от чего не отступится, он осознавал, что все его попытки тщетны.

Сегодня Сира сказала жуткие вещи.

Он отхлебнул ещё вина для уверенности.

– Мы должны по крайней мере обсудить, на что мы готовы и каковы границы нашей терпимости. Что мы можем себе позволить, а на что не можем пойти ни при каких обстоятельствах. В любом случае лично я абсолютно не готов взять ребёнка… умственно отсталого ребёнка. Я не могу себе даже представить этого. Но Сира говорит, что риск велик и что это – лотерея. Очень жестокая лотерея, в которой нет выигрыша.