Сталинский дворик

Ашот

По улице Судакова со скоростью аристотелевской Мантикоры бежит владелец ночного магазинчика Ашот, у которого я покупаю дешевые сигареты «Донской табак». Он гонится за электриком нашего жэка Семенычем, которому уже два месяца задерживают зарплату. По крайней мере, так он говорил мне на лестничной клетке, когда мы курили и обсуждали моральный кантовский императив. Семеныч с Кантом скорее соглашался, я же, как человек творческий, к моральным аспектам отношусь осторожно. Я напоминал ему и о Маяковском с Лилей и Осей, и о Цветаевой с Парнок, но Семеныч был непреклонен, отчего вызывал у меня чувство зависти и уважения.

Ашот бежал и кричал: «Сука!», – а Семеныч разбрасывал во все стороны зубную пасту, мыло «Дегтярное», шампунь «Лесной» и бритвенные лезвия «Жилет Матч 3».

Я не собирался ловить Семеныча, хотя Ашот частенько давал мне в долг горячий хлеб, гречку и табак, а иногда и пиво. Водку в долг не давал.

Семеныч бежал как Борзаковский, ноги его легко приподнимались над землей, потом парили, потом радостно и легко опускались на землю для следующего прыжка.

Ашот стремительно семенил, и казалось, что Ашот – это маленький кучерявый пудель, а Семеныч – брошенная ему злобной хозяйкой палка судьбы.

Рядом со мной на остановке 74-го троллейбуса сидели две старушки, ребенок пяти лет и участковый нашего двора Александр Петрович. При жаре в тридцать градусов и повышенной влажности он снял широкую синюю фуражку, пил «Саяны» и вытирал со лба пот огромным фиолетовым чистым платком.

Судя по всему, он ждал, пока Семеныч все выкинет и отдаст самостоятельно, потому что, во-первых, участковый не верит в показатели раскрываемости преступлений, а во-вторых, в каком-то роде является буддистом и считает, что злонамеренное вмешательство в естественный ход событий может привести к непредвиденным вселенским катастрофам.

Когда Семеныч выбросил все, что по какой-то необычайной случайности взял у Ашота, и скрылся во дворе дома № 23 по проспекту 40 лет Октября, Александр Петрович допил «Саяны», надел фуражку и пошел помогать Ашоту собирать все, что выбросил электрик на землю.

Ашот, увидев помощника и взяв из рук участкового зубную пасту и шампунь, устало произнес:

– Сука же.

Александр Петрович, внимательно посмотрев на Ашота, потом оглядев всю улицу Судакова, серое небо с нависшими тяжелыми тучами и бабушек, сидевших на остановке, произнес:

– Дождя бы, месяц не было дождя, на даче все сгорит.