Сталинский дворик

И если бы у меня было две жизни, одну я провел бы в городке, чтобы не было мучительно больно никому и ни за что.

Другая жизнь

(Цикл коротких рассказов)

Зима

Каждый вечер я иду гулять и прохожу ровно семь километров. Пешком до Кузьминского парка от метро «Волжская» и обратно мимо церкви Николая II.

Если бы у меня была собака, я бы гулял с ней, но пса у меня нет, поэтому я иду в любую погоду и смотрю по сторонам или наблюдаю за небом: как плывут невесомые облачка, как птички летают в разные стороны.

Что-то напеваю себе под нос или бормочу стишки какого-нибудь забытого поэта.

Сначала сын Алешка окончил институт и уехал программистом в Штаты. Я часто говорил ему: «Зачем?» Но он только твердил мне по скайпу раз в неделю, что жизнь – это скоростной болид на шоссе и если тебе удалось сесть за руль, то остановиться уже невозможно. Все несутся как сумасшедшие, и даже более того, существуют огромные штрафы, если едешь медленно. Сразу подойдут вышибалы с полосатыми жезлами и выкинут тебя на обочину промасленной ветошью.

Будешь потом смердеть всю оставшуюся жизнь или сопьешься где-нибудь в далекой провинции у моря, так что тебя не заметят даже близкие родственники и друзья.

А потом жена Ася переехала в Египет. Как Алешка эмигрировал, так она и сказала, что терпеть не может этот тягучий бессмысленный снег, эту бесконечную, бескрайнюю тоску. Когда встаешь утром в январе и черным-черно за окном, когда выходишь вечером с работы и черным-черно за окном, когда ежесекундно чувствуешь душевный холод и невозможно от него избавиться, даже летом в тридцатиградусную жару на даче где-нибудь в деревне Давыдово.

Я, помню, тогда взял Асину ладонь, приложил к губам и ответил (или подумал, что ответил, возможно я промолчал):

– Тут так было всегда, это нормально, здесь зато паутинки в сентябре летают, как НЛО.

А Ася вырвала ладонь, отдернула от моих губ пальчики, посмотрела мне в глаза насмешливо и вызывающе, выдавив из себя:

– Я хочу прожить две жизни.

Одна уже закончилась, – и стала собирать вещи, точнее раздавать, потому что зачем в Египте теплые вещи, если там можно жить в шортах на ее военную пенсию и ни о чем не задумываться.

Первое время я пытался писать Асе письма или звонить через Фейсбук, но постепенно, не сразу, как-то исподволь все эти звонки стали необязательны, словно уже нечего сказать или говорить ни к чему.