Перезагрузка

И бутерброд не с червями, а с ветчиной из банки. Я отвела взгляд. Не хватало еще пялиться ей в рот.

– Многие не знают, – продолжала Яра, – что война не только разрушила планету. Она еще и дала толчок новому всплеску технологий. Буквально во всем. Не только в военной области, хотя и здесь многое было изобретено в последние годы. Изобретено или доведено до ума. Производство дешевой аэропоники – пищевые фабрики, гибридные реакторы для электростанций, генно-инженерные достижения, микроботы для медицины и промышленности, вот нейропротезирование… Это может дать нам шанс на выживание.

– Нам – это кому? – чай был очень горячим, я пила его маленькими глоточками. Горьковатая вода, как лекарство.

Яра усмехнулась.

– Человечеству, Маша. Жителям Кузина это вряд ли светит. Скорее всего, все вы умрете. Включая уже рожденных детей. Кажется, что самый мрак позади, а это не так – маховик голода, эпидемий только раскручивается. Но, – она подняла палец, – элита человечества выживет. С помощью новых технологий. Так что шансы у нас, как разумного вида, еще есть.

Я хотела спросить – почему умрете «вы», себя она не причисляет к жителям Кузина, что ли? Вообще она права, и где-то в глубине души каждый это понимает. Люди мрут ведь не меньше, чем в послевоенный Холод. Наоборот, холод отступает, так приходит холера, грипп и еще что-то непонятное. Рак часто бывает, лейкемия. Да, сдохнем все. Но пока не сдохли, жить как-то надо, верно? А пока живешь – на что-то надеешься. Когда эту неизбежность – сдохнем все – кто-то озвучивает, все равно мороз по коже.

– А вы откуда, Яра? Вы ведь не местная.

– До войны я жила в Москве, – ответила она.

– А что там сейчас, в Москве?

– Там… на поверхности никто уже не живет, – Яра проглотила последний кусок бутерброда, – на поверхности там, как у нас в лесу – мутированные животные и растения, заросли. Радиация очень сильная. У нас здесь одну Бомбу взорвали, и то не в самом городе. И бомба чистая была. А Москву буквально уничтожили. Но население там есть. Все ушли жить в подземку.

– Метро – это подземные поезда.

– Точно. Там множество станций, на каждой теперь отдельный поселок, ходят друг к другу по туннелям. На поверхность почти никто не поднимается. В туннелях тоже, конечно, муты и чертовщина разная.

Она помолчала.

– Рассказывали, что в Москве на поверхности даже чуть ли не новая разумная раса завелась. Мутированные приматы, а может, и люди так изменились.