Перезагрузка

– Беги! Я прикрою! – велела я, и она побежала – уже без экса, но все-таки в доспехах, а я развернулась и стреляла, прикрывая ее. Бухнуло – граната взрыла асфальт… еще одна.

Я повернулась к озеру и дала очередь по черной слизи.

То, что произошло дальше – я в жизни не забуду! Слизь буквально полезла из берегов. Щупальце было гигантским. Я понеслась скачками, и когда обернулась – уже у самых домов – слизь поднялась к небу, покачиваясь из стороны в сторону. Чума громко материлась рядом со мной. И тут все случилось.

Снова грохот – спереди, мощный удар в грудь и голову,, я взлетела куда-то – и наступила тьма.

Первое, что увидела, придя в себя – перемазанное лицо Чумы.

– Слышь, Маус! Давай, давай!

– Где… они? – спросила я.

– Нету их. Пошли. Держись за меня.

Постепенно я осознавала происшедшее. Болела башка, просто нестерпимо. Дико болела левая скула, и левым глазом я не видела ничего, такое ощущение, что в глазу разлилось целое болото вонючей жижи. Пахло кровью. Болело пузо, но меньше, как-то глухо.

– «Колю» своего держи, – пробурчала Чума. Закинула мою руку себе на плечо. Потащила вперед. Пожалуй, так получится – башка и живот, да все тело при каждом шаге отдавались дикой болью, но идти все-таки можно. Стонать вот нельзя, к сожалению.

– Что… озеро?

– Ничего. Слизнуло пару дружков и уползло. По нам с дома стреляли.

– Ты их… перебила всех, что ли?

– Да. Их было пять человек. И потом еще несколько выскочили. Я тебя за будку затащила, ну и… не повезло им.

Мне тоже не повезло. Мысли перекатывались в голове как дробь, с каждым движением вонзаясь в горящую плоть. Осколок – в лицо. Ну и экзик разбило. Очень мешал автомат, но бросать нельзя. В какой-то момент я все же застонала и стала сползать. Чума поддернула меня, поставила на ноги.

– Пошли, Маус! Пошли! Я связалась с нашими. Только до Ленина дойти, они заберут.

До Проспекта – всего полкилометра. Эту местность мы уже знаем, здесь ничего нет больше. Сюрпризов быть не должно. Хорошо, что на пальбу никто больше не вышел – для дружков, как видно, разборки дело привычное. А сейчас глубокая ночь. Жаль, что не прошли Дождево до конца. Блин, а как я послезавтра на работу-то пойду? Эта мысль до того перепугала меня, что даже боль уменьшилась.

Через еще одну вечность мы дошли до Ленина.