«Всё с вами, но не ваш». Избранное

    («Сиротским сердцем на стезе земной…»)

Вместе с тем прямой смысл, взывающий к сердобольности читателя, – не единственный и не главный. «Сиротство» осмысляется в масштабах бытия:

Бездомность. Сиротство…

Что это – плод, не дающийся в руки,

Или какое-то невидимое, нездешнее семя,

Которое упало на землю и не может, вот уж

Тысячи лет не может никак прорасти?!

    («Сиротство»)

«Нездешнее семя» содержит в себе и одиночество в привычном смысле, и источник света, того особого света, в котором человеческое совмещено с надчеловеческим:

…дал мне свет и утоленье жажды

Глоток сиротского огня.

Он до сих пор горит во мне.

В жестокой, чёрной глубине

То чуть чадит, то вспыхнет ясно.

Он не душа, не свет в окне.

Но, знаю, бог мой в том огне.

Погаснет он, и я погасну.

Сам Бог в этом сиротстве, ибо, как Завальнюк приписал карандашом в окончании одного из стихотворений: «господь, как и все мы, под короной своей сирота».

Речь идёт о «физике», а не о том, что за ней («О тоске дефицита родства, о вселенском сиротстве земли»).

Знак равенства в сиротстве Бога и человека означает, что поэт озадачен одиночеством во вселенском смысле, близким к ужасу, охватившему Паскаля при мысли, что Бога нет. Но затерянность во вселенной не пугает сиротину и не охотит его к возврату в обжитые пространства религии:

…в нездешнем краю

В звёздном платье своём новогоднем

Ты брела через участь мою.

– Мальчик, – молвила, – хочешь ли хлеба?.

.

И сиротство завыло в груди:

– Проходи! Не берём мы у неба

Подаяния. Ну, проходи!!

Демоническая гордость сейчас выглядит литературным штампом, и это «предмнение» мешает заметить оборот мысли, развиваемой Завальнюком: выбор идёт не между Богом и его недругом, а между Небом и Землей. Новым является «снятие греховности» с Земли.

Белый свет

Небывалый, огромный, нетленный…

Его нет. Без Земли его нет <…>

Но я знаю, ты – часть,

И я – часть

Сверхразумного сердца.

И счастье

Вдруг себя ощутить этой частью

И в слезах на колени упасть.

Люди, годы, дороги, поля!..

С красотою твоей и уродством

Всем родством,

Всем несметным сиротством

Я люблю тебя, матерь Земля!

Это не атеизм в одной из его форм. Самого феномена веры Завальнюк не исключает:

Есть ли что-нибудь за гробом?

Нету, – говорят друзья.

Нету, – жизнь мне говорит.

Нету, – говорят науки.