Заветное желание

 – Удачно ли?

– Ох удачно, – пробасил муж, – не зря ночи не спали.

– А у меня для тебя подарочек, – произнесла Пелагея.

– Да мне уже подарок, что ты с улыбкой меня встречаешь, Палашенька, – заулыбался в ответ Мирон.

– Этот подарочек подороже будет, – продолжила Пелагея. – Пойди в спальню, глянь, что там.

Мирон с интересом посмотрел на жену и прошёл в комнату, Пелагея пошла за ним.

Подошёл Мирон к постели да так и застыл с открытым ртом. Глаза выпучил, ртом словно рыба воздух глотает, слово вымолвить не может.

– Говорила я тебе, что дорогой подарочек мой, – произнесла девушка и прижалась к мужу.

Мирон как от огня от неё отстранился, смотрит, взгляд как у безумца.

– Ты что это думала? – зашептал он. – Как такое возможно, чтоб дитя мёртвое воротилось?

– Окстись, Мирон! – возмутилась Пелагея. – Как язык поворачивается говорить такое! Не мёртвый он, что ни на есть живой! Подойди, да ручонки мягкие потрогай, головушку шёлковую погладь.

Стоит Мирон, как вести себя, не знает.

– Как же так, Пелагеюшка? Не должно так быть, – говорит, а сам руку к малышу протягивает.

Кожица мягонькая, чуть холодная на ощупь; присел Мирон рядом, взгляд отвести не может.

– Ты обожди, Мирошенька, – запела Пелагея, – просто свыкнуться надо, что Ванятка наш снова с нами.

– Не могу поверить, – проговорил Мирон, беря младенца на руки.

– А ты поверь, поверь, родименький, только не говори пока никому, дай мне самой счастьицу нарадоваться.

Положил мужчина ребёнка, пообещал жене, что не скажет никому. А у самого словно ум за разум зашёл, за дела да за добычу привезённую взялся, а сам как в тумане ходит.

Как в дом войдёт, так всё на мальца косится. Сидит тот на полу в комнате и вроде ручками-ножками шевелит, а лицо и взгляд непроницаемые, нет совсем в них искорки детской.

Неуютно себя Мирон чувствовал рядом с ним. Попытался он было с женой поговорить, что, мол, лекаря бы позвать или батюшку с храма, это ж какое дело свершилось.

Пелагея, как речи такие услышала, аж посинела вся со зла. На крик изошла, что не любы они с Ваняткой Мирону стали. А потом рёвом ревела, да так жалобно, что мужик и притих.

Через пару дней стал Мирон замечать, что как дома побудет, без сил совсем делается.

С поля придёт и то не такой уставший, а как в дом войдёт, так подняться сил нет.